Книга Дорога радости и слез, страница 37 – Донна Эверхарт

Папа был рад его видеть. Он принялся трепать Пита по шее, приговаривая: «Молодчина. Не бросил нас, старина».

Затем папа с мамой отправились осматривать, что осталось от нашего хозяйства. Я пошла вместе с ними, а за мной хвостом и Лейси. Папа отрывисто сыпал вопросами о том, что мне еще удалось найти, и я показала ему с мамой духовку и буфет. Про пирог я не обмолвилась и словом, впрочем, никто о нем и не спрашивал. Еще я показала пальцем на кастрюлю и колодезное ведро. Кофейник и кипящий на огне чайник родители увидела сами. Я объяснила, что собиралась надеть на Пита уздечку, чтобы начать расчистку участка – кое-что без его помощи мне бы не удалось сдвинуть с места. Папа снова меня похвалил, отчего на душе стало тепло-тепло. Затем он заглянул в мой импровизированный шалаш. На этот раз он ничего не сказал, но выкатил грудь колесом так, что я сразу поняла: папа безмерно за меня горд, поскольку я ведь так чудесно со всем справилась. Мама еще раз окинула участок взглядом и вздохнула.

— Все, над чем мы так много трудились…

— Отстроимся, не переживай, – отозвался папа.

Я видела, как мама прикидывает, что осталось от хозяйства. Радость и облегчение на ее лице сменились странным отсутствующим выражением, будто мама хотела скрыть обуревавшие ее сомнения.

— Я так понимаю, нам придется начать с самого начала, – наконец, промолвила она, выпрямив спину.

Папа вернулся на дорогу, принес оттуда мешок, который я сразу и не заметила, после чего вручил его маме. Походив по опушке леса, он отыскал плоскую колобашку и притащил ее во двор.

Мама развязала мешок и принялась расставлять на колобашке снедь: небольшую баклажку с кофе, кусок сыра, кукурузную муку… Под конец она извлекла коробок спичек. Я улыбнулась. Нет больше надобности высекать искры с помощью камней. Ну, хотя бы на некоторое время.

— Уоллис Энн, я так понимаю, в погреб ты не заглядывала?

Не сводя взгляда с еды, выложенной мамой, я ответила:

— Нет, сэр. Он залит водой и жидкой грязью. Там не разобрать, что уцелело, а что разбилось.

Папа кинул взгляд на сад:

— Насколько я погляжу, сад с огородом погибли.

— Да, сэр, – отозвалась я, не отрывая взгляда от еды. Показав на чайник, я добавила: – Я почти уверена, что вода в колодце отравлена. По всей видимости, во время наводнения его залило.

— Черт, именно этого я и опасался, – нахмурился папа.

— Уильям! – строго произнесла мама.

Папа изумленно на нее взглянул.

— Знаешь, Энн, принимая во внимание все это, – он обвел рукой хозяйство, – можно было бы выразиться и покрепче.

Мама не стала ему возражать, лишь протянула руку с раскрытой ладонью. Папа передал ей карманный нож. Он всегда носил его в комбинезоне, и потому нож пережил наводнение. Для меня все эти мелочи имели огромное значение. Я следила за каждым маминым движением, чувствуя, как рот наполняется слюной.

— Надо быть аккуратней. Много есть нельзя. Придется экономить. Больше из еды у нас ничего нет, так что придется довольствоваться этим, пока не добудем что-нибудь еще.

— Ты сможешь вернуться к работе? – спросила я папу.

Он покачал головой и отвернулся. Мне очень захотелось сказать ему нечто такое, что заставило бы его улыбнуться вместо того, чтобы хмуриться.

— Лесопилки больше нет, – сказал папа. – Все, что было, смыло, так что работы нет, денег тоже нет, окромя тех, что остались у меня в карманах. Некоторое время покупать будет не на что. Придется потуже затянуть пояса. Надо благодарить Бога, что нам удалось друг друга сыскать. Все могло быть гораздо хуже.