Книга Дорога радости и слез, страница 35 – Донна Эверхарт

Мама перестала голосить и перешла на шепот, причем в ее голосе слышались вопросительные нотки, будто она никак не могла поверить, что перед ней действительно я:

— Уоллис Энн? Уоллис Энн? Господи, слава Богу! Господи Иисусе, слава Тебе! – Она глубоко вздохнула и потрясенным голосом спросила: – Так ты жива?

Я ничего не могла сказать ей в ответ, горло перехватило. И ничего не могла сделать, только стояла, как громом пораженная, сперва склонив голову маме на плечо, потом прижавшись к папиной груди. Папа обхватил меня вместе с мамой мускулистыми руками и так крепко прижал к себе, что мне показалось: еще чуть-чуть, и у меня треснут ребра. Где-то через минуту мы разомкнули объятия и, отстранившись, посмотрели друг на друга. Нас покрывали ссадины и грязь, но, важнее всего, мы были счастливы.

Я почувствовала знакомое легкое прикосновение. Пальцы сестры коснулись моей ладони, как будто мышка вернулась в родное гнездышко. Я обхватила ее хрупкие изящные пальчики, которые тут же сжались в крепкий кулачок. Мне почудилось, что от радости, чувства несказанного облегчения и осознания того, что мы все снова вместе, у меня вот-вот выпрыгнет из груди сердце.

Все? А где же Сеф?

Я не смела посмотреть по сторонам, не говоря уже о том, чтобы задать вопрос о моем маленьком братике. Мне было страшно даже произнести вслух его имя. Господи, только не это! Только бы этот бутуз был жив! Я посмотрела маме в лицо, и перед моим мысленным взором предстал образ Сефа. Глаза мамы были красны от слез, но я не увидела в них страдания и горя. У мамы с папой вокруг глаз залегли синие круги, словно родители не спали несколько дней, однако, за исключением этого, казалось, что все волнения, тревожившие их, сгинули словно облака, растаявшие от жарких солнечных лучей. Именно поэтому я, набравшись храбрости, спросила о младшем брате.

— А где Сеф?

Глаза мамы снова наполнились слезами. Она чуть улыбнулась и покачала головой, словно силясь избавиться от терзавших ее воспоминаний. Подобная реакция меня только озадачила. Сердце учащенно забилось в груди, трепеща, словно бабочка на исходе лета.

— Мама?

Она услышала тревогу в моем голосе.

— Не волнуйся, солнышко, с ним все в порядке. Он у миссис Барнс в Шугар-Крик-Холлер. – Внезапно мама затараторила, совершенно не делая пауз между словами: – Папа говорит, что после того, как они упали в реку, он ни на секунду не выпускал Сефа. Бедняжка Сеф. Он, видать, решил, что папа собрался его утопить. Их то и дело накрывало с головой. Папа сказал, что ему пришлось сражаться и с течением, и с Сефом. Им по большей части все же удавалось держаться над водой, хоть это из-за Сефа было очень непросто. Папа говорит, что Сеф бился, как детеныш дикой кошки. Согласись, очень на него похоже? Папа говорит, твой брат совсем не боялся.

Мне захотелось услышать, что произошло с каждым из моих домочадцев, что они пережили и как отыскали друг друга.

— А ты с Лейси?

— Нам далеко не сразу удалось выбраться из воды. Сама толком объяснить не могу, как это у нас получилось, причем разнесло нас всего метров на сто, не больше. Видать, Господь помог, не иначе. Мы шли где-то с полдня и, наконец, встретили папу с Сефом, который сидел у него на шее. Совсем как обычно – ты ж знаешь, как Сефу это нравится. Ты уж поверь мне, я и не надеялась увидеть их в живых. Потом мы увидели миссис Барнс. Она сидела у себя на веранде и предложила, пока мы тебя ищем, оставить Сефа у себя. Вот мы тебя и отыскали. Услышал Господь наши молитвы.