Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 69 – Донна Эверхарт

— Да ерунда, – отмахнулась Рэй Линн. – Щепка от коры попала.

— Розовой воды у вас, конечно, нет, – предположила Корнелия.

— Нет.

— Тогда чаем попробуйте. Замочите несколько чайных листьев в тряпочке, положите на глаз и подержите несколько минут.

— Хорошо.

Рэй Линн поднесла пирог к носу, чтобы понюхать, а Корнелия все смотрела на нее, словно решаясь на что-то, но потом перевела взгляд вдаль, словно рассматривая что-то за плечом Рэй Линн.

Рэй Линн сказала:

— Вам не обязательно было это делать. Вы мне ничего не должны.

— Еще как должна. А я уже сказала: не люблю ни перед кем в долгу оставаться.

Она скрестила руки на груди и стала покатывать камешек носком стоптанной туфли. Рэй Линн подумала, не сказать ли ей что-нибудь насчет Отиса, но, помолчав еще несколько секунд, повернулась, чтобы уйти.

— Ну ладно. Приятного аппетита, мистер Кобб.

— Это уж непременно, – сказала Рэй Линн.

Корнелия нервно пригладила прядь волос и поспешила прочь. Вид у нее был такой, словно она не хочет, чтобы к ней кто-то прикасался. Рэй Линн смотрела ей вслед и жалела, что не может сказать: «Распрямись, погляди на мир без страха».

В животе у нее урчало от голода. Она снова повернулась, чтобы идти в дом, и тут увидела на крыльце Дэла Риза. Прислонившись к перилам, он смотрел Корнелии вслед. Жена лавочника, при всей своей застенчивости, могла привлечь внимание любого мужчины, так что Рэй Линн не удивило, что сосед на нее заглядывается.

Он бросил:

— Интересно, почему она не уйдет от этого мерзавца Отиса? Она же просто красотка, правда?

Рэй Линн сделала вид, что не слышит, ушла в дом и закрыла дверь.

Что-то было не так с этим Рэем Коббом. Дэл не мог понять, что именно, хоть и знал теперь, что парень прибавил себе лет. Это-то ладно, пытался выдать себя за взрослого – так делают многие мальчишки, которым не терпится поскорее стать мужчинами. Осторожно наблюдая за соседом, Дэл среди прочего обратил внимание на его руки. Ну да, костяшки красные, ссадины кое-где и грязь под ногтями – обычное дело при их работе. А у Кобба еще и фаланги пальца не хватало. Но дело не в этом, а в том, что кисти казались очень уж маленькими. У самого Дэла в этом возрасте, на пороге возмужания, руки уже были не просто мозолистые: за годы работы бок о бок с отцом они сделались широкими и сильными.

Были у Кобба и другие странности. Например, он вечно делал круглые глаза, когда кто-то из других мужчин пукнет, рыгнет или отпустит слишком уж крепкое словцо. Еще и рот ладошками прикрывал, будто девчонка. Может, рос в очень строгой семье, где его приучили к хорошим манерам. А может, просто неженка. Так или иначе, лагерная жизнь ему не подходила. Черт, да будь у самого Дэла хоть половина того, что есть у Кобба, – грузовик и пачка наличных, – он бы позаимствовал у Нолана его кличку Поминай-как-звали и немедля ее оправдал бы.

Риз вышел на крыльцо. В доме соседа было еще темно. Дэл прислонился к перилам и закурил, прислушиваясь, не появится ли повозка. Заслышав ее приближение, он вернулся в дом, чтобы взять ведро с обедом и ополоснуть чашку. Встретил повозку у ограды и запрыгнул в кузов, как делал каждое утро с тех пор, как поселился в Ласточкином Гнезде, только в этот раз молча – не здороваясь с Ноланом, Эрлом, Лероем или еще кем-нибудь из цветных. Это был знак уважения к тому, что Браун сказал ему в кабаке. Конечно, Ворон должен скоро заметить, что Дэл больше не вступает с ними в беседы.