Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 65 – Донна Эверхарт

Рэй Линн провела рукавом по лбу, смахивая комаров, которые лезли всюду, да еще и мошка пыталась забиться в рот, в нос, в глаза. На борьбу с насекомыми уходило время. Вдалеке Рэй Линн заметила нескольких рабочих с ведрами. Это были заливщики: их обязанностью было переливать живицу из чаш в ведра. Затем ее собирали в бочки и увозили в повозках на перегонку. Смолы получалось немало: от тысячи восьмисот до трех тысяч чаш в день. Вспомнив об этих цифрах, Рэй Линн заторопилась, стараясь быстрее переходить от дерева к дереву. Небо было пасмурное, что давало передышку от солнечного зноя, но влажность висела в воздухе, и вскоре от пота защипало глаза и все царапины на теле. Однако Рэй Линн не останавливалась: каждая секунда была на счету.

В обеденный перерыв, чувствуя, как ноют и горят все мышцы, она вышла к месту сбора. Пожалуй, она предпочла бы еще поработать: время было дорого, но Баллард во время перерыва не вел счет, да и отдых все же требовался, хотя есть не хотелось.

Баллард подошел к ней.

— Тебе осталось четыреста деревьев. Если будем работать до темноты, может, и успеешь, но после обеда придется поворачиваться поживее.

— Да, сэр, – ответила она.

Четыреста! Если обрабатывать по одному дереву в минуту, можно уложиться.

Рэй Линн сняла с ветки ведро и отошла в тихое местечко, чтобы поесть в одиночестве, сидя на пне лицом к лесу. Откусила кусочек галеты и стала жевать, заставляя себя глотать. Большинство мужчин, покончив с обедом, лежали, закрыв глаза. Кто-то сразу уснул, кто-то курил, кто-то разговаривал вполголоса, это бормотание напоминало колыбельную, тихую и нежную. Рэй Линн растянулась на сосновой хвое, скрестила ноги, подложила руки под голову и стала смотреть на деревья над головой. Она заметила, что при появлении Ворона улыбки у всех пропадают, а глаза опускаются в землю и начинают разглядывать перепачканные смолой ноги или облупленные носки ботинок, напоминающие лепестки увядших без воды цветов.

Явная неловкость рабочих передавалась и Рэй Линн. Баллард же был неизменно спокоен и терпелив, и его люди не сжимались от страха, как бездомные собачонки.

Вообще-то Рэй Линн было не по себе среди мужчин. Порой они напоминали стайку школьников-переростков – такие же резкие движения и слишком откровенные проявления телесных функций. И, кажется, любой разговор между ними вскоре сворачивал на противоположный пол. Вот и сейчас она невольно подслушала такую беседу.

Один из мужчин сказал:

— Ну что, как у тебя с ней дела? Так и не простила?

Его приятель ответил:

— Она со мной не разговаривает. Все еще злится из-за того случая в баре.

— То есть из-за твоих шашней с Люсиндой?

— У мужчины есть свои потребности.

— Если ты думаешь, что Элис будет твои выходки терпеть, добром это для тебя не кончится.

Тут и там слышалось хихиканье, люди украдкой перебрасывались взглядами, настороженными и нервными. Рэй Линн опасалась, как бы кто-нибудь не попытался и ее втянуть в такой разговор: она была не уверена, что сможет его поддержать. Надо сказать, она была не единственной, кто не участвовал во фривольных беседах: Дэл Риз никогда ни о ком не высказывался в таком духе. Сидел поодаль и наигрывал на своей губной гармошке. Иногда разговор сворачивал на серьезные темы: о том, как с кем-то расправились за какое-нибудь мелкое прегрешение. Говорили о хитроумном ящике-парилке, о людях, которые выходили оттуда в ужасном состоянии, а то и умирали внутри. При одном упоминании о ящике некоторые торопливо бормотали молитву – так велик был страх перед ним.