Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 48 – Донна Эверхарт

— Возлюбленные мои, мы собрались здесь сегодня…

Его самого это так развеселило, что он хрипло закашлялся от смеха. Даже на корточки присел, а Баллард стоял рядом, стоически серьезный. Остальные рабочие нервно потирали челюсти, некоторые пару раз хохотнули – принужденно и опасливо. Суини вытер глаза, наклонился над ящиком и взглянул на Дэла. Тот не шевелился.

— Бу! – гаркнул Ворон и повалился на землю, вновь заливаясь хохотом.

Риз сел. Его всего трясло, и он опасался, как бы не вырвало. Он бы с удовольствием врезал Ворону, если бы сил хватило, но он и всегда-то был не из драчунов, да и толку что? Он встал, не глядя на десятника, перешагнул через борт и побрел прочь. Ему не терпелось поскорее глотнуть воды, а главное – убраться подальше от этого психа.

Смех Ворона затих, и он окликнул:

— Эй, ты!

Дэл остановился, но не обернулся.

— Ты же все понял, да? Понял, что к чему? Ты сам выбрал. Винить тебе, кроме себя, некого, так я считаю.

Риз постоял немного, а затем повернулся к Ворону, и Баллард неожиданно подался вперед, словно предвкушая стычку. Дэл-то только хотел сказать, что его выбор вообще-то никого не касается. Работа сделана, чего еще?

Баллард сказал:

— Так, а теперь всем надо хорошенько выспаться. Завтра снова за работу, с утра пораньше. Идем, Суини. Нам еще с Пиви поговорить надо.

Не сводя глаз с Дэла, Ворон сказал:

— Правильно. Завтра вас, задротышей, ждет новый день.

Дэл оставил его слова без внимания: не было никакого желания объясняться. Он снова пошел прочь, все так же напряженно сведя лопатки и чувствуя, как Ворон смотрит ему вслед. И тут он сумел начальству поперек горла встать – правда, в этот-то раз уж точно не по своей вине.

Дойдя до хижины, Риз сразу же направился к колонке. Покачал рукоятку, а когда вода хлынула, подставил под нее лицо и пил, пил, пил. Потом сунул голову под струю, вслепую нашаривая рукоять, чтобы подкачивать воду снова и снова. Наконец он выпрямился и, немного придя в себя, опустился на стул на крыльце. В голове крутились мысли об уходе, но ведь он только что от Саттона сбежал. Вот таким, значит, он стал? От любых трудностей сразу бежать готов? Когда все, что у тебя есть, – это имя и репутация, то хочешь не хочешь, а приходится доказывать хотя бы себе самому, что и то и другое имеет вес.

Одежда после ящика вся провоняла, но он был так измотан, что сил не осталось переодеться. Дэл зашел в дом и снова вышел, таща за собой тюфяк. Бросил его на крыльцо, обогнул дом кругом, добрался до опушки леса и стал обдирать испанский мох с низко нависших ветвей какого-то дерева, одного из немногих лиственных в округе. Набивать тюфяк ему тоже не особенно хотелось, но надо же что-то делать. Вернувшись на крыльцо, он стал горстями пихать мох в вылинявший чехол. Вскоре подошел Нолан Браун и встал у забора, привалившись к нему спиной. Через плечо он то и дело поглядывал на Риза, пока тот набивал тюфяк, встряхивал и подбавлял еще мха.

Нолан сказал:

— Французский волос.

— Что?

Браун указал на легкие серые пучки в руке у Дэла.

— А-а, – протянул тот.

Нолан понаблюдал за ним еще минуту-другую, а потом сказал:

— Он холодит.

— Да? – переспросил Риз.

— Угу, – кивнул Нолан и поскреб голову с озабоченным видом. – Я, правду сказать, здорово удивился, когда босс так с тобой поступил.