Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 101 – Донна Эверхарт

— Ну-ну, золотце. Не расстраивайся из-за него. От него больше шума, чем дела: лает, да не кусает. В отца пошел – тоже был тот еще сварливый старый мерин.

Рэй Линн в ответ легонько тронула Корнелию за руку, на которой виднелись три круглых, неровно зарубцевавшихся шрама.

— Довольно крепко кусает, по-моему.

Корнелия, в свою очередь, посмотрела на руку Рэй Линн. Тронула культю на месте пальца.

— А это откуда?

Рэй Линн быстро отдернула руку. Спрятала ее под простыню.

— Несчастный случай. Много лет назад.

Корнелия вздохнула:

— Это все равно. Жизнь оставила на нас свои следы; по ним можно судить, что мы повидали, вот и все. – Она откинулась на спинку и стала разглядывать Рэй Линн, склонив голову к левому плечу. – А я-то принимала тебя за мужчину! Еще подумала, когда принесла тебе пирог: по сравнению с другими он очень даже милый.

Рэй Линн слегка улыбнулась.

— Ну, мне, наверное, надо было догадаться, что это не очень-то умно. Теперь мне наверняка скажут убираться отсюда, и как можно скорее.

— Об этом пока не тревожься. С управляющим можно договориться. Другое дело – Ворон. Вот из-за кого надо беспокоиться. Воображает, что он тут главный.

Рэй Линн вздрогнула при мысли о Вороне, о том, что придется снова с ним столкнуться. Может быть, он теперь будет вести себя иначе, но это как-то сомнительно.

Она сказала:

— А может, управляющий скажет: сама виновата. Ну, что наврала ему, и все такое.

Корнелия смотрела на нее понимающе.

— Наверняка у тебя были свои причины. Мы всегда делаем то, что вынуждены делать, иначе нельзя, правда?

Мы, женщины, – вот что Корнелия хотела сказать. Именно женщинам чаще всего приходится гнуться, иногда до тех пор, пока не сломаешься. Или пока тебя не сломают. В эту минуту Рэй Линн всем сердцем поверила, что они с Корнелией отлично поладят. Она мгновенно почувствовала родство. Пожалуй, надо хотя бы рассказать ей о себе. Она же все понимает. Кажется, ей можно доверять, и они уже стали подругами.

Рэй Линн спросила:

— Хочешь знать, как меня зовут?

Корнелия улыбнулась:

— Ну и дела. Так ты не Рэй Кобб?

Рэй Линн поерзала на кровати.

— Вообще-то да, но полное имя – Рэй Линн. Рэй Линн Кобб.

Собеседница разулыбалась еще шире:

— Вот это да.

— Ты зови меня Рэй Линн.

— Ладно. – Корнелия поднялась с кресла и остановилась у двери. – Если что-нибудь понадобится, дергай за шнур. А к ужину я приду и принесу тебе поесть.

— Ладно.

Еще через пару дней они вошли в некий ритм, и Корнелия больше не приставала с вопросами. Рэй Линн начала понемногу вставать и ходить по дому – в ночной рубашке новой подруги, которая висела на ней мешком и доходила почти до пола: Корнелия была повыше ростом и на несколько фунтов потяжелее. Поначалу Рэй Линн могла добраться только до кресла и почти сразу возвращалась в постель, но вот настал день, когда она почти все утро просидела в кресле у окна, наблюдая за тем, что происходит в лагере. Она была уже в состоянии сама ухаживать за собой и чувствовала себя почти здоровой. Ей хотелось одеться, но ее одежды нигде не было видно. Она пошла осмотреть заднюю часть дома, где обнаружила таз для стирки и стиральную доску. На веревке сушилось несколько рубашек Отиса; платье Корнелии, сшитое из того самого отреза, в котором ее муж прожег дыру, висело тут же. Рэй Линн хотела было снять его с веревки и надеть, чтобы выглядеть прилично, но подумала, что это будет невежливо. Корнелия может подумать, что она считает себя вправе взять платье, потому что заплатила за него. В итоге она осталась пока в рубашке.