Книга Черный Ангел, страница 45 – Ньевес Идальго

Испанец, упрямый, как всегда, попытался встать на ноги, морщась от боли. Келли шагнула к нему, но надсмотрщик преградил ей путь.

— Сеньорита Келли, я бы на вашем месте не вмешивался. Ваш брат очень зол и способен на все, — предостерег он.

В эту минуту безумство Эдгара не имело для Келли ни малейшего значения. Глядя на бледного, избитого Мигеля с окровавленными губами, синяками на скуле и заплывшим, едва приоткрытым правым глазом, она чувствовала себя так, будто ей в грудь всадили нож. Возможно, ему отбили все нутро, потому что дышал он открытым ртом и с большим трудом. Келли негодовала на своих порочных и жестоких родственников, но к ее раздражению примешивалась жалость к пленнику.

— Отойди! — властно прошипела она надсмотрщику. Тот пребывал в нерешительности. Со времени приезда в «Подающую надежды», девушка часто вмешивалась в его работу, заступаясь за это отребье, работающее в полях, но она была племянницей хозяина, и ему приходилось подчиняться, выполняя ее приказы. Вот и на этот раз он предусмотрительно отступил в сторону, но девушке не удалось шагнуть вперед, потому что она услышала грозный окрик, раздавшийся за спиной и приковавший ее к земле.

— Привяжите его к столбу!

Келли обернулась — к ней подходил ее кузен с кожаным кнутом в руке. Келли угадала намерения Колберта. До них долетели стоны Мигеля, которого волокли к столбу. Сглотнув, девушка попыталась встать перед братом, но Эдгар грубо оттолкнул ее, так что она едва не упала. От ярости он сошел с ума и теперь сгорал от безудержной жажды реванша, и Келли не на шутку испугалась за жизнь испанца.

— Что ты собираешься делать?

Эдгар, казалось, только теперь обратил внимание на сестру. Он внимательно посмотрел на нее и скривился, поудобнее перехватив пальцами кнутовище. Он не мог притворяться и скрывать свое бешенство. Его ноздри раздувались так, словно ему было трудно дышать, и он искал воздух.

— Отойди, Келли, и держись в стороне, — угрожающе приказал он.

Надсмотрищики уже привязывали Мигеля к столбу. Глаза девушки беспокойно перебегали с садисткого лица Эдгара к пленнику. Ее сердце бешено заколотилось; в ней вспыхнул дух бунтарства и изгнал страх, вызванный звериной свирепостью брата. Келли, не отрываясь, смотрела на Мигеля. В унизительной позе, привязанный за руки и за ноги к столбу, он казался ей сейчас беззащитней, чем когда бы то ни было. Но и высокомернее тоже. Она видела его сжатые кулаки, напрягшееся тело и лихорадочный взгляд, устремленный на Эдгара. Келли трясло от властного порыва подбежать к нему.

Брат запрыгнул на помост, где находился пленник. Колберт буквально дрожал от еле сдерживаемой ярости. Без всякого предупреждения, он нанес первый удар, и тело Мигеля непроизвольно дернулось от полоснувшего по спине ременного кнута.

В толпе напуганных хозяйской дикостью рабов, наблюдавших за истязанием, раздавалось приглушенное невнятное бормотание. Келли до крови искусала себе губы. Из ее груди вырвался тоскливый стон, и она снова бросилась к брату, чтобы остановить второй удар кнута.

— Ради бога, Эдгар!.. — взмолилась она. — Не делай…

Грубый толчок заставил ее отступить, и Келли упала на колени. Тут же два раба помогли ей подняться, но брань брата парализовала ее.

— Я разорву на части этого скота! — пролаял он. — И когда покончу с ним, он даже на корм зверям не подойдет… Так что предупреждаю, Келли… Прочь с моей дороги!