Книга Стать куртизанкой, страница 70 – Элизабет Бойл

Кожу головы покалывало, а тело постепенно оживало, жадно требуя свою долю прикосновений.

Сидящий напротив Себастьян еле заметно улыбнулся. Словно знал, что с ней происходит.

Шарлотта заерзала в кресле, когда дьявольский жар заструился по жилам.

Рука Себастьяна скользнула вниз по сюртуку, неторопливо и осторожно стряхнув с него воображаемую соринку в области груди.

Соски Шарлотты тотчас же напряглись, словно все это неспешное внимание Себастьяна было сосредоточено на них. У девушки перехватило дыхание. Как ему это удавалось?

Низкий обольстительный голос зашептал откуда-то из глубины сознания: «Хочешь еще, Лотти? Тебе нравится, когда я так делаю?»

Когда же Себастьян взялся пальцами за лацкан сюртука – медленно и маняще, – Шарлотте показалось, что ее соски вот-вот взорвутся от распиравшего их сладостного ощущения.

«О, перестань», – хотелось воскликнуть Шарлотте. Она еле удерживалась от желания стянуть с себя лиф платья, чтобы высвободить измученные груди, и умолять Себастьяна о том, чтобы он помог ей обрести освобождение, чтобы целовал ее ноющие от желания соски до тех пор, пока она…

«О да, Себастьян. Пожалуйста, Себастьян».

Воспоминания обрушились на Шарлотту мощной волной чего-то, чего она не понимала, но отчаянно жаждала, хотя и осознавала, что эту жажду утолить невозможно.

Сплетенные воедино обнаженные тела. Блестящие капельки пота на спине Себастьяна и солоноватый вкус на губах. Гладкая грудь. Тугие мускулистые бедра. Улыбка на его губах, когда он подмял ее под себя и заполнил собой всю до отказа. Ее бедра приподнялись ему навстречу. Их желания и стремления настолько переплелись, что Шарлотта уже не знала, где тело Себастьяна, а где – ее собственное. И ей не было до этого никакого дела.

Шарлотта заерзала в кресле. Она не имела ни малейшего понятия, как это происходило, но в одном не было сомнений: теперь она знала… знала так много.

Образы и воспоминания заполнили ее затуманенное сознание.

По ногам и рукам Шарлотты разлилось жидкое пламя, когда губы Себастьяна начали мучительно медленно спускаться вниз по ее телу. И она открылась навстречу его прикосновениям, отчаянно желая стать его Индией, его дальним берегом, который еще предстояло исследовать.

Его горячее густое дыхание обжигало самую сущность ее естества, посылая по телу волны желания.

Он же не собирается целовать ее там… он не может… но это же просто…

Рай.

Внезапно ее страхи, вызванные рассуждениями Финеллы о любви по-французски, показались Шарлотте просто глупыми. Ведь если в Париже такие отношения были привычным делом, она готова была надеть треуголку, украсить ее кокардой и испустить нетерпеливый и неистовый крик: «Viva la France»^[5].

И когда наконец ощутила быстрые и нетерпеливые касания языка Себастьяна, она заерзала снова, с готовностью приподняв бедра навстречу этим исполненным желания воспоминаниям.

Шарлотта прекрасно осознавала, к чему могли привести эти непроизвольные телодвижения. Она закрыла глаза в попытке прогнать воспоминания, остановить их неудержимый поток, но освободиться от них было так же непросто, как от пульсирующего в ее теле желания.

…его руки еще шире раздвинули ее бедра, а язык проник глубже, жадно скользя по шелковистой плоти, посылая по ее телу разряды нестерпимого желания.