Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 95 – Татьяна Соломатина

Эти люди не помнили, любили ли друг друга, и за что друг друга ненавидели – тоже не помнили. Он внушил себе, что ненавидит её из-за другой женщины. Она внушила себе, что ненавидит его из-за другой женщины – той же самой другой женщины, из-за которой он ненавидел её. Но всякие условности, его карьера, положение в свете… И дети. Кажется, именно поэтому они так долго и спокойно ненавидели друг друга – из-за детей. Всё из-за детей. У детей, впрочем, были няньки, гувернантки, что не мешало этому мужчине и этой женщине ненавидеть друг друга из-за детей.

— Предупредил бы, что будешь к ужину. Я бы распорядилась заранее… – супруга махнула ручкой. Видимо, этот жест обозначал что-нибудь насчёт скучного меню.

— Я неприхотлив.

— Да, я позабыла, что в еде вы неприхотливы.

— Я неприхотлив во всём, моя дорогая. Единственная роскошь, которую мне бы хотелось себе позволить…

— После всей той роскоши, что вы позволяли себе на мои деньги? – перебила жена.

Горничная постаралась слиться со стеной.

— Единственная роскошь, которую мне бы хотелось себе позволить, – привычно не обратив внимания на шпильку, продолжил Андрей Прокофьевич, – правда.

— О! Боюсь, это слишком дорогое удовольствие для нас обоих! Но если хочешь позволить – будь смелее, позволь!

Последовала дуэль взглядов. Будто два старых, опытных деревенских кота решили продемонстрировать серьёзность намерений, но даже шипеть и орать заленились – и так же всё понятно.

— Где Анастасия? Дома?

— Дома. Ей нездоровится. Пришло письмо от Андрея. Он очень доволен Лондоном.

— Так что Анастасия? Может, стоит вызвать врача, если нездоровится?

— Ничего серьёзного. Обыкновенное женское недомогание.

— Настолько обыкновенное, что помешало ей поужинать с отцом? В кои-то веки.

— Чаще ужинайте дома, Андрей Прокофьевич. Анастасия уже легла, и я, учитывая её лёгкое недомогание, не сочла необходимым беспокоить дочь на предмет пусть и такого торжественного случая, как явление отца к семейному столу. Тебя не интересует твой старший сын?

— Я услышал, что Андрей Андреевич доволен Лондоном. Старик Лондон может спать спокойно. Теперь я хочу поинтересоваться, насколько моя дочь была довольна Ниццей. Если мне не изменяет память, она была довольна Ниццей месяцев примерно девять назад, так? Вот и пришло время выяснить, насколько именно она была довольна!

Ни один скульптор не придрался бы к горничной. Она застыла изваянием. Жена полицмейстера сжалилась над девушкой:

— Светлана, вы свободны.

Кивнув-присев, горничная понеслась на выход, а супруги буравили друг друга взглядами, будто бы играли в «Кто первый моргнёт». Когда за горничной закрылась дверь, Андрей Прокофьевич отложил салфетку и устало сказал:

— Рассказывай.

Нехитрая история со всеми ахами и охами уложилась в короткое время, и четверь часа спустя Андрей Прокофьевич с супругой стояли у кровати дочери. Анастасия металась в жару. Супруга рыдала, полицмейстер был суров, но спокоен. Он был каким угодно, но детей своих любил. Может, он и хотел сейчас пошвырять предметы об стену, равно и жену, да и самому с разбегу лбом о что-нибудь гранитное, да толку?

— И ты от меня скрывала?! – выдавил он, потрясённый увиденным.

Андрей Прокофьевич ожидал увидеть дочь пусть бледную, измождённую, но в сознании.