Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 75 – Татьяна Соломатина

— Зачем?!

— Ах, вы слишком увлекаетесь мясом, мой дорогой ремесленник. Вы одарённейший хирург, но Константин Порудоминский, наш нейрофизиолог-мечтатель, меня бы с ходу понял. Вы стали меньше читать, меньше интересоваться смежными областями, это меня расстраивает. Кажется, ваши букашкины забавы крадут у вас время, и вам надо бы брать пример с Егора, – княгине нравилось дразнить ординатора.

— Ой, ну хватит! Ближе к делу! – рявкнул Матвей Макарович, которому было чрезвычайно любопытно.

— Все выжившие с опухолями мозга, – продолжила Вера Игнатьевна, – имели траченной его правую половину. Фактически она им была просто не нужна. Для жизни букашки, Саша, и букашки хорошей, отличной букашки, – она кивнула на тогоМатвея Макаровича, – на нашем жирном лугу, сдаётся мне, и не только мне, достаточно левой половины мозга. Разрезанного листа Мёбиуса. Одной его поверхности.

— Допустим. Но зачем же нам тогда правое полушарие?

— Ответ очевиден и прост: писать стихи, музыку, мечтать…

— То есть быть не просто букашкой? – ехидно вставил Александр Николаевич.

— Букашка с воображением не перестаёт быть букашкой. Но… и для чего-то ещё. Есть ещё и взаимодействие.

— С богами? Миф, упомянутый Платоном, приобретает новый смысл! Наш разделённый мозг и есть те половинки…

— Саша, остановись, – Вера поднялась. – Не превращай ерунду в ерунду сакральную. От этого до сумасшествия – один шажок, берегись! Жизнь букашки с воображением невероятно печальна. В пестиках и тычинках ей чудится любовь. Любому мифу вообразительная букашка найдёт подтверждение. А нам всего лишь необходимо не напортачить. И наш славный Матвей Макарович вернётся живым-здоровым к своей букашке-жене!

— Вот это дело, – обрадовался Матвей Макарович. – Вы уж не напортачьте! Я вам всё без халтуры делал, вот и вы будьте милостивы. И это… пожениться бы вам, что ли? Детишек завести. Языками молоть – хлеба не поешь!

Вера Игнатьевна внезапно подумала: а как бы славно было выйти замуж за Сашу Белозерского! Завести с ним детишек. Господи, глупость какая!

Она рассмеялась. Встряхнула головой.

— Ты чего?! – удивился Белозерский.

— Иди в ординаторскую. Я здесь прилягу. Надо бы отдохнуть немного. В моём кабинете Кравченко отчётность в окончательный порядок приводит. Отец твой завтра желал посмотреть.

— Папа просто любит, чтобы…

— Саша, нет ни малейшей нужды ни защищать Николая Александровича, ни тем более оправдывать. Мы взрослые люди, не в игрушки играем. Я знаю, что купец Белозерский доверяет мне безмерно – так, как я, скорее всего, не заслуживаю из-за моей неопытности в подобных делах. Деньги любят счёт. Тем более что это не одноразовое благотворительное мероприятие, а благодаря Николаю Александровичу – акционерное общество.

Перед тем как выйти, Александр Николаевич заявил:

— Я на букашечные совокупления не согласен! Так и знай, Вера! Я люблю тебя!

Вера, присев на кровать, тяжело вздохнула. Это всё могло бы быть так прекрасно… где-нибудь на поворотах листа Мёбиуса. Но не в этой конкретной точке трёхмерного пространства.

Рядом присел Матвей Макарович.

— Там ваши господа-счетоводы такие валенки валяют, Вера Игнатьевна, любо-дорого. Так считают, что размотать – бес ногу сломит. Я бы подумал, что ни хрена они в бухгалтерии не секут, кабы не знал, что кто-то из них точно сечёт слишком хорошо. И это Дмитрий Петрович. А вот Владимир Сергеевич… он или правда ни черта в этом не понимает, как и вы, либо в сговоре, что мне трудно предположить для такого человека. Оно и славно, что старшой Белозерский завтра бумаги-то поглядит. Он старый пёс, все фокусы знает. На вас он их точно не повесит. Но в делах должен быть порядок, это да. Хотя у финансовых потоков такие мелиораторы стоят… – он махнул рукой. – Да и до того ли мне, а?! Мне сейчас совсем о другом волноваться стоит. Вы же поутру голову мою потрошить собрались.