Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
Они вышли на задний двор. Вера Игнатьевна закурила. Матрёна Ивановна осуждающе посмотрела на неё. — Ой, оставь! – фыркнула Вера. – С чего ты вообще взяла, что от них?! – и тут же прыснула, сообразив, как это звучит. — А от кого же ещё? Что ж я, слепая?! – ответила Матрёна. – И вот именно: оставь! Оставь ребёнка, Верка! – горячо зашептала она. – Не изводи плод! Георгию часто сон снится: босыми ногами по утренней росе идёт. Ходить-то он может благодаря тебе. А вот босыми ногами по росе – уже никогда. Ты хочешь, чтобы в твоей жизни было абсолютное никогда? Ты не хочешь иметь детей? Я вот страстно хочу! Пусть наш сыночек или доченька бегает босыми ножками по росе. Будто бы маленький Георгий! Кто-то же должен продолжать мир Божий! — Я уже договорилась в Женеве, Мотя. Я ценю твою заботу. Понимаю, о чём ты говоришь. Но я уже решила. Не могу я, Мотя. Я не совсем женщина, понимаешь? Я – хирург. Я была начальником санитарного поезда и полевого госпиталя. Я – глава клиники «Община Святого Георгия», и буду руководить первой в России полноценной Больницей скорой помощи… Я забыла покормить маленькую девочку! И я понятия не имею, от кого из них этот ребёнок! Я просто не могу, Матрёна Ивановна. Я не справлюсь со всеми обязанностями. Когда они вернулись, Илья Владимирович Покровский произносил речь о том, что буквально через какие-то пять-семь лет Российская империя будет процветать. Что проекты великого реформатора Петра Аркадьевича Столыпина изменят страну. Что путь парламентской монархии есть самый верный путь и что более удачного помазанника, нежели Николай Александрович Романов, и сыскать невозможно! Поскольку это добрейший человек, и он не вздумает сопротивляться воле божьей и с удовольствием отстранится от реальных дел, став украшением империи… Тут старший Белозерский перебил его, заговорив о чём-то насущном. Пока Покровского не унесло ещё куда выше, и так уже по краю Вальгаллы прошёлся. На следующий день можно было увидеть Веру Игнатьевну, идущую в дорожном костюме по перрону. Багаж сдан. При себе она оставила только докторский саквояж. Война избавила её от этой привычки, но Сашка не зря таскал его при себе, ох, не зря! Она решила этот модус восстановить. Княгиня была без провожатых. Куда и зачем она направлялась, знала только Матрёна Ивановна. Двух недель вполне хватит, чтобы отдохнуть и набраться сил. Хватило бы и меньше, но Вера Игнатьевна разумно посчитала, что заслужила отпуск. Поезд неспешно разгонялся, с каждым гудком успокаивая суматошные мысли. Вера Игнатьевна взялась было за книгу, но нет… Некоторое время глядела в окно, позволяя простоте движения и привычным с детства пейзажам убаюкать личное, всегда мятежное. Земля. Вот что было до нас. И что будет после нас. Земля. Она нужна нам. Но нужны ли мы ей?.. Ехала княгиня в синем[103] вагоне. Отоспалась за все семьдесят два дня Думы. На станции Тлущ[104] вдруг поднялась суматоха, послышались свистки. У Веры не было никакого желания выяснять, что происходит, и она снова принялась за книгу. Четверть часа спустя в купе коротко постучали и, не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась. Это, чёрт возьми, неприлично! На пороге стоял проводник в сопровождении двух представителей отдельного корпуса железнодорожной жандармерии. |