Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 222 – Татьяна Соломатина

Лариса Алексеевна сама принялась хлопотать о чае. Квартира и быт доктора Сапожникова были ей отменно известны. Он тяжело опустился на табурет.

— Кому понадобился именно этот безызвестный подкидыш, когда их по приютам как сорной травы? – деловито осведомилась Лариса Алексеевна.

— Мало ли безумцев и безумиц! – пробормотал Яков Семёнович. – Извини, дорогая, но это не моя тайна.

В любом случае он знал, что сделает всё, что Лариса Алексеевна ни пожелает. Повенчаться так повенчаться. Когда-то он продал бы за это душу. Теперь выходит, что душу он попросту заложил, а закладную отдал Ларе. Она может делать с ней всё что угодно.

Стараниями Владимира Сергеевича младенца позволили взять на некоторое время. Директриса приюта легко дала согласие ещё и вот по каким причинам: круглосуточное пребывание с младенцем – та ещё морока. В доме доктора военной медицины ребёнок вне угрозы, а вот его новобрачной всё это может скоро надоесть.

Жизнь не картинка из модных журналов, которые так любят, как это ни парадоксально, именно девицы из приютов. Нищая девица, получившая вполне пристойное образование (государственные учреждения, в отличие от простых семей, давали обязательное образование), имеет куда больше беспочвенных устремлений, нежели девица, выросшая в своей семье, на своём месте. Это и называется оторванность от корней.

Ася укладывала младенца, завёрнутого в белоснежные кружевные батистовые пелёнки, в модную колыбельку (всё из последнего каталога, до которых она оказалась охоча, что вовсе не удивило Владимира Сергеевича, он был к этому готов). Она была довольна. Девочка не доставляла особых хлопот. Была здоровенькая, крепенькая. Ела, спала, смешно кривила личико, пускала умилительные пузыри и справляла свои детские нужды. С послед ним у Анны Львовны не было никаких проблем. Она, как сестра милосердия, была знакома с этой стороной жизни взрослых. Продукты жизнедеятельности младенца – зефир, пастила и лимонад в сравнении с протухшей селёдкой, поданной со щёлоком.

Запах младенца и вовсе сводил Асю с ума, у неё появлялись странные ощущения в сосках, когда она брала девочку на руки. Казалось, у неё вот-вот начнётся лактация. Сводило судорогой низ живота. Нечто такое она ощущала, когда по собственной инициативе целовала и обнимала Александра Николаевича. Прочь, воспоминания! Она – жена и мать. Стала женой и станет матерью.

К ней подошёл Владимир Сергеевич, нежно обнял её за плечи и… все сладчайшие ощущения, предчувствие чего-то более грандиозного разом оставили её! Запахло сточной канавой. Асей овладело физиологическое отвращение, которое никогда не посещало её даже рядом с койками тяжелобольных, неспособных удерживать мочу и кал. Она вздрогнула. Отпрянула от мужа. Странно! Как такое может быть? Он чисто выбрит, только принял ванну. Хорошо пахнет. Откуда же отвращение?!

К сожалению, Анне Львовне не хватало ни опытности, ни образования, чтобы понять: это просто не её мужчина. Так бывает. Человек хорош собой, исполнен всяческих достоинств. Всего лишь животные характеристики самца не соответствуют животному настрою самки. В живой природе именно самка выбирает, с кем она.

— Неловко. Не при ребёнке, – выдавила из себя Ася, не в силах проанализировать смену чувственных ощущений. Единственное, что она знала: она абсолютно не хочет с Владимиром Сергеевичем того, чего так жаждала с Александром Николаевичем.