Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
— Это всё замечательно, Анна Львовна. И действительно правда. В категориях нравственных. Но я имел в виду несколько иное… — Что бы вы ни имели, Владимир Сергеевич, любовь способна творить чудеса! Владимир Сергеевич счёл необходимым мягко, но с профессиональной настойчивостью отобрать у Анны Львовны младенца. Ибо тот ещё на Книге пророка Иезекииля начал нервничать. Зачем такие перепады эмоций транслировать младенцу всем телом? Они ещё чувствительны, как животные. Положив девочку в колыбель, он взял Асю за руки и сказал: — Анна Львовна, всё, что бы я ни имел, я с добровольной готовностью и самым искренним чувством слагаю к вашим ногам. Это осмысленный шаг. Я люблю вас и только вас. Я вас ни с кем не перепутаю, даже если бы и хотел. И мою любовь к вам не перепутаю ни с каким другим своим чувством к вам же. Любовь всего милосердствует. Повторюсь: моя любовь осмысленно милосердствует. Я перестал делать неосмысленные шаги. Мне сейчас необходимо, насколько возможно, ваше внимание. Умное, без сердца. Ася сосредоточилась. Она привыкла выполнять указания докторов. — Полвека назад монах-августинец Грегор Иоганн Мендель опубликовал работу «Опыты над растительными гибридами», – он посмотрел на Анну Львовну со значением. — Не понимаю. Растительные гибриды… Ботаника? — Нет разных наук. Есть методология. Есть закономерности. Всё в мире пронзают одни и те же законы. Слушайте, Анна Львовна, и старайтесь понять. Мендель сделал открытие чрезвычайной важности. Поначалу был в этом убеждён со всей серьёзностью ума развитого, осмысленного, осознанного. Но его не приняли всерьёз. Можно сказать, подняли на смех. И он разуверился в себе. Бывает трудно в одиночку противостоять несправедливости, и тут человека всегда подстерегают бесы, и он потом жалеет и пытается исправить… – последнее было сказано как-то слишком уж с чувством, он оборвал себя. – Это сейчас неважно! Мендель более не занимался наукой. Стал аббатом монастыря. — Я всё ещё не понимаю… — Ася! – Владимир Сергеевич нежно сжал её ладони. – Это дитя – неизвестный нам гибрид. Плод неведомых древ. — Она – человек! – возмутилась Ася, но рук не отняла. Владимир Сергеевич сам выпустил их в каком-то бессилии. — Да, Анна Львовна. Она человек. Но точно так же подчиняется законам наследования Менделя, как и горох. И есть ещё более сложные закономерности, над раскрытием тайн которых бьются учёные. Закономерности, никак не связанные с любовью, но только и только с природой того, что неискоренимо до седьмых колен. — Природа и есть любовь, – упрямилась Ася. — Вы ошибаетесь, возлюбленная моя Анна Львовна. Природа – это природа. Она вне нравственности и морали. — Но человек-то не вне нравственности и морали! Потому и природа человека есть любовь! Так горели глаза её, так пылали щёки… Похоже, что потребность любви не есть сиюминутная прихоть Анны Львовны. Возможно, любовь есть часть её личности. И зря Владимир Сергеевич что-то выдумывает, ищет какие-то ментальные объяснения тому, что бушует в этой девочке. Надо просто дать возможность раскрыться этой любви. Воспитать её в ней, коль таковы исходные дары. Не всё же это – экзальтация и эйфория. Есть, значит, и здоровое зерно. Его надо с усердием прорастить, не дать увять, развить… — Вы любите её. Я люблю вас. |