Книга Граф и Дикарка, страница 82 – Лия Титова

— Не люблю выяснять отношения на голодный желудок, - достаточно громко жаловался он, ни в чем себе не отказывая. – Они не могли приехать позднее?

— Крепись, дорогой, - заботливо проговорила Мегги, скрывая улыбку. – Покажи моему отцу и братьям, что ты готов к встрече и ждал ее. Больше всего шотландцы уважают смелость.

— Как и англичане, - со скромным смешком напомнил он.

Отряд шотландцев въехал во двор, с надменным высокомерием изучая дом врага, пока никого не трогая. Все же Мегги была в замке, и откровенная вражда могла навредить ей. Они увидели, как на крыльцо выходят двое – мужчина и женщина. Он был крупным и наглым. Его слова разносились в тишине утра, заставляя скрежетать зубами – наглый и самоуверенный, но это быстро лечится зуботычинами. Рядом с ним стояла настоящая английская леди, в которой только после десятого взгляда можно было узнать Мегги. Снова она выглядела утонченной и ухоженной. Ее длинные волосы служанка заплела в косу, которую уложила в корону на голове, украшенную шпильками с драгоценными камнями. Платье на сей раз зеленого цвета струилось вдоль тела, подчеркивая достоинства женской фигуры. Отец скрипнул зубами: точно нацепила корсет! А килт даже не подумала показать. Его только успокаивало, что вырез на платье был скромным, и рукава длинными, хоть здесь он не мог предъявлять претензий. Дуглас успел придирчиво изучить дочь: Мегги не выглядела несчастной и сломленной. Рядом с Мартингейлом стояла гордая и сильная женщина, которую не сломали, а дали обрести себя. И она почти прикасалась к ненавистному англичанину, создавая с ним одно целое. Они выступали вместе против всех невзгод, дошло до лаэрда. Дуглас уже принял тайные решения. Теперь все дело было в англичанине. Если не оплошает, Мегги получит все, что хочет. Но испытать на прочность проклятого сассенаха он был обязан, чтобы не выглядеть слабым в глазах воинов. Эти дикари, шотландцы, ценили силу и отвагу. Пусть доказывает, что не хуже, иначе его сожрут, не подавившись. И что-то подсказывало лаэрду, что знакомство с этой семейкой надолго запомнится и испортит аппетит многим горячим головам.

Ни Мегги, ни тем более Эдвард не догадывались, к каким выводам пришел мрачный и властный лаэрд, не делясь со всеми своими заключениями. Он слишком хорошо понимал презрительное отношение его народа к англичанам, Мартингейл обязан был доказать, что достоин не только их уважения, быть мужем Мегги и зятем самого Дугласа.

Эдвард насчитал около тридцати воинов в отвратительном настроении – огромных, волосатых и грязных, да еще в «юбках» - дьяволы, одним словом, но ему не было страшно. Он встряхнулся и жаждал пообщаться, радуясь, что скука закончилась. Его занимало несколько животрепещущих вопросов, от которых он тихо хохотнул и плечи пошли ходуном: кто его будет бить, что учудят жена и мать, когда дело дойдет до мордобоя? Он печенкой чуял, что побегут грозные незваные гости, еще не имевшие возможности столкнуться с мстительной изобретательностью взбешенных именно на них женщин. Эдвард помолился богу, что умудрился не поссориться с матерью и удовлетворял все желания Мегги, поэтому уцелеть у него было больше шансов, но сообщать об этом колючей родне раньше времени не собирался. Должен же он повеселиться за их счет? Имеет право! Они и ему доставили хлопоты.