Книга Королева Шотландии в плену, страница 202 – Виктория Холт

Это все казалось слегка печальным и непонятным. Бесси хотелось сделать что-нибудь, чтобы королева стала счастливой. Хотя Мария и говорила ей, что она и так много для этого делает.

Бесси стояла у окна и смотрела, как идет дождь. Значит, она не сможет поехать кататься верхом, даже если ей позволят. Бесси не знала, что делать. Ей хотелось бы иметь четырех Бесси, как у королевы было четыре Мэри, с которыми она могла бы играть. Какие игры они затеяли бы в шеффилдском замке!

Бесси решила поискать королеву и посмотреть, как продвигается работа над платьем, которое та шила для нее. Может быть, если королева шьет с кем-нибудь из своих дам, то Бесси попросит рассказать ей какую-нибудь историю об Инчмэхоме или о французском дворе. Она могла без устали слушать их.

Она пошла в апартаменты королевы и тихонько толкнула дверь. Сначала она подумала, что в комнате пусто; затем увидела мужчину, который сидел за столом и писал. Бесси уже собиралась повернуться и убежать, когда он сказал:

— Я вижу тебя. Что ты хочешь?

Бесси вошла в комнату, стараясь выглядеть высокомерной. Бабушка заставляла ее каждое утро пройти семь раз вокруг комнаты с книгой на голове. Это делалось для того, чтобы убедиться, что она держит спину прямо, а голову высоко. Это была еще одна неприятная обязанность, которой она избегала в отсутствие бабушки. Итак, сейчас Бесси шла, как будто несла книги на голове, и смотрела так высокомерно, как этого хотела бабушка. Девочка спросила:

— А кто вы такой, что спрашиваете меня, сэр?

Темные глаза мужчины, казалось, посветлели и засверкали, уголки губ приподнялись в улыбке.

— Всего лишь секретарь ее величества, ваша светлость. Или мне следует обращаться к вам «ваше величество»?

— Да, — ответила Бесси, внезапно засмеявшись, — говорите и то и другое.

Мужчина поднялся из-за стола, положил ручку и поклонился.

— Вы странно говорите, — сказала ему Бесси.

— Это потому, что английский — не мой родной язык. Я — французский секретарь ее величества, ваше величество.

Бесси снова засмеялась.

— Как вас зовут?

— Жак Нау.

— Какое странное имя, совсем не как Бесси.

— Вовсе не как Бесси.

— Но, — продолжала девочка, — нельзя же всех называть Бесси.

— Не думаю, чтобы это имя подошло мне так, как подходит вам.

Все, что он говорил, казалось Бесси ужасно смешным. Из тех, кого она знала, он меньше всех походил на взрослого человека.

— А что вы пишете? — полюбопытствовала она.

— Письма для королевы.

— Вы, наверное, умный.

— Очень-очень умный, — заверил он ее.

Бесси вдруг потеряла всякий интерес к нему и пошла к окну. Ей хотелось посмотреть, не кончился ли дождь.

— Тогда я смогу покататься на моем пони, — бросила она через плечо.

— Ну как, кончился дождь? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой и, взобравшись на подоконник, встала на колени. Небо казалось низким, а реки вспучившимися. Она не оглядывалась, но могла слышать поскрипывание пера и понимала, что человек со странным именем вернулся к работе. Он понравился ей тем, что не приказал ей уйти. Он сделал так, чтобы она почувствовала себя не глупым ребенком, а взрослой личностью, чье желание кататься верхом или смотреть из окна было столь же необходимым для нее, как то, что он должен был писать письма королевы.

Ей нравилось стоять на коленях, глядя на дождь, прислушиваясь к поскрипыванию пера.