Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 349 – Любовь Сушко

Но то, что он не станет ползать на брюхе перед ханом, об этом сказала моя бабушка. А ей-то все, что в орде происходило, было известно не понаслышке, она видела значительно больше, чем нам потом рассказывала.

Мне хотелось другого, чтобы он не был так жесток по отношению к своим, потому что они оставались братьями, хотя часто были хуже татар по отношению друг к другу. Но ему и легче будет, потому что главное и для Москвы, и для него уже было сделано. Ему проще было становиться сильным и Гордым – так его назвали с самого начала.

Бабушка следила за мной все время, и я не была вольным ребенком, она чувствовала, что должна меня беречь от всяких неожиданных происшествий. Иногда я боялась ее взгляда, и уж точно ничего не стала бы делать без ее ведома.

Я понимала, что ей было что-то известно, но говорить о том она не хотела. Я терялась в догадках, и странное волнение никак не хотело отпустить мою душу.

Она и без того часто упрекала меня за то, что я вечно хочу знать много больше, чем надо, и это плохо кончится. Но переделать меня и тогда было не так просто.

— Ты снова встречалась с Симеоном? -ласково, но твердо спросила она.

— Это вышло случайно.

— Мне тоже так думается, только из случайностей потом большие беды бывают, – вдруг помрачнела она.

Мы молчали, а потом она заговорила снова:

— Он красив и умен, не в отца пошел, ничего не скажешь, он может очаровать даже меня, несмотря на юный возраст, – говорила она задумчиво, – но я знаю, а ты не ведаешь, что самой несчастной будет та, которая станет его женой, о возлюбленной я вообще не говорю, лучше сразу в озеро броситься.

— Ты можешь ошибаться.

— Я не могу ошибаться, это было прежде, но после всего, что со мною случилось, я бы хотела ошибаться, да не могу.

Я больше ничего не спросила, и она ничего не сказала мне.

Глава 4 Лунная ночь

Той теплой лунной ночью я не сомкнула глаз. Я так задумалась над ее словами, что ничто другое в голову не приходило. Я знала, что если кто-то в этом мире и желает мне добра, то это моя бабушка. И она к тому же все видела и знала, а я просто по наивности своей хотела себя обмануть, ведь когда ступаешь на кочку и в болоте оказываешься, сначала и подумать никак нельзя, что оттуда можно и не выбраться, все кажется только забавой. А потом бывает поздно.

Мы столкнулись с княжичем на лесной опушке, куда я отправилась за грибами вместе со служанкой и девицами со двора. Мне страсть как нравилось бродить по лесу. Чародейство его неодолимо на душу действовало.

Завидев княжича, девицы заверещали и разбежались в разные стороны, словно бы медведь вышел из чащи лесной, или волк какой. Я никуда и не думала убегать, и осталась перед ним совсем одна.

— Ты не боишься разбойников? – спросил он, и даже не улыбнулся.

— Пусть они меня боятся, – вырвалось у меня, – все женщины у нас в роду были не робкими.

Так мы еще о чем-то говорили, хотя потом я никак не могла припомнить о чем.

Он вскочил на коня, и помчался догонять своих спутников. Как он здесь оказался один, почему задержался, я не знала, но это тоже видно была случайность.

Девицы вернулись, стали трясти и расспрашивать меня, что он говорил, и почему был таким надутым. Я им и хотела, а сказать ничего не могла, только просила, чтобы они ничего не говорили бабушке об этом столкновении. Я и сама ей тогда ничего не сказала, хотя и не знаю, почему так поступила, ведь то, что мы просто столкнулись с князем, что в том было такого особенного?