Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 336 – Любовь Сушко

Что мне оставалось делать? Я готова была уехать. Но Анна встала на пути и удержала меня в тот момент. Она говорила, что рассудок бедной женщины помутился, и я должна ее простить и молиться за нее.

Я не могла ей объяснить, что мои отчаяния не из-за нее, а из-за решившего жениться на другой возлюбленного моего Константина. Но самое страшное в том и состояло, что женится он на Московской княжне. Худшего себе и представить нельзя было. Москва теперь была повсюду, и у меня оставались личные причины для того, чтобы ненавидеть ее.

Но разве не осуждал князь Константин мою матушку еще недавно, как же теперь он сам смеет поступать точно так же? Тогда я в этом ничего не могла понять.

Но я ни о чем не могла его спросить, мы виделись с ним только несколько мгновений. И он сказал, что это его долг. Он должен спасти свой мир, свой град. Я старалась понять и даже оправдать его, но у меня ничего не получалось тогда, потому что могла думать только о своей дальнейшей судьбе. Он чувствовал себя уверено, ему удалось оправдаться и убедиться, что это лучший выход.

Я бродила по лесу, пыталась успокоиться немного и убедить себя, что у меня больше нет жениха, и ничего у меня больше нет, и никогда не будет.

Княгиня Софья, дочь убитого Дмитрием князя Юрия, наверное, была еще более несчастным созданием, она должна была стать его женой и заложницей этих непонятных отношений между родственниками, с которыми никаких врагов не надо. Понимала ли она что-то, могла ли принять то, что происходит, как знать, но она должна была переехать из Москвы своей в Тверь и как-то жить здесь дальше. Я поняла, что с интересом жду ее появления здесь, все как-то изменилось вдруг в одночасье. Часто мы с княгиней о ней говорили.

Но когда она явилась, то нас поджидало разочарование, она оказалась кротким и добрым созданием, такую и обидеть-то невозможно.

Глава 4 Непонимание

Я знала, что Константин следит за мной. Он ждал моих обидных слов, сцен ревности. Но ничего этого не было в душе моей. Мне было жаль ее с той минуты, когда я увидела ее в первый раз, хотелось как-то высказать свое расположение к ней, хотя я опасалась это делать, чтобы не подумали, что у меня какие-то тайные помыслы есть. Если бы она не напомнила мне о моей матушке, я бы, наверное, по-настоящему ее полюбила. Но она сразу с восторгом стала о ней говорить. Я не могла скрыть своей досады, хотя и старалась это сделать. Она умела внушить добрые чувства всем людям в мире, и для нее на самом деле не было в этом мире злых людей.

Но и матушка видимо смогла очаровать Софью, она умеет всем понравиться, кроме собственной дочери. Но почему она рассказывала ей обо мне? Словно бы ей было важно то, что со мной происходит.

А в остальном девица была доброй и славной – этого у нее не отнимешь. Она робела перед Константином и подолгу со мной разговаривала, словно я была ее старой знакомой, советовалась со мной во всем. И я не могла дурно думать о ней, с какой стати. Она просто исполняла то, что от нее требовали, надо признать, что в мире нашем все решали мужчины, с них был и спрос

Свадебный пир был пышным, слишком пышным для этого времени и нашего мира. Но я ясно слышала какой-то вой или стук. Я точно знала, что это душа убиенного князя никак не может успокоиться, пытается нам помешать, напомнить о том, что же такое происходило прежде.