Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 326 – Любовь Сушко

Глава 4 О гостях и татарах

— Незваный гость хуже татарина, – говорили уже в те дни, я это точно помню.

Но думаю, что хуже, чем татары не было никого в этом мире. И хотя вроде бы послы прибыли к нам с миром, но кто же мог верить в такое? Но Михаил очень хотел наладить с ними добрые отношения.

Мне все это было противно, но что могла я сделать? Узнать о том, что город будет уничтожен из-за моих капризов? Может быть, князь Михаил Тверской и погиб героически, но какой от этого толк? Только близких своих он на страдания и беззащитность обрек. Хотя это случилось позднее, тогда князь был еще жив, все мы были живы и невредимы до поры и до времени.

Мы хотели с ними договориться, но я и представления не имела, какой бедой это мне может грозить. До этого у матушки я была только однажды, в тот момент, когда встретилась со своим воскресшим отцом. Они находили с ним общий язык, хотя с таким невозможно было быть счастливой, это точно. Любой из чужаков мне был роднее и ближе, чем собственный отец. Мне казалось, что это только призрак, который пришел, чтобы пугать и мучить нас.

Я вернулась от матушки в Чернигов, и узнала, что у нас снова татарские послы. Теперь их была целая дюжина. Мне так хотелось поскорее увидеть своего мужа и убедиться, что он жив и невредим. Я так скучала без него, даже когда мы на краткий срок расставались. Но в тот миг все палаты были забиты татарами. Мне они все показались на одно лицо тогда.

В воздухе витал запах пожара и грядущих бед. Я знала, что им невозможно верить, но среди них был один особенный, он не был похож на остальных. Когда я удалилась, они снова принялись за еду. Но только этот высокий и красивый молча смотрел на меня. Я повернулась к нему против свой воли, и взглянув в глаза его черные, поняла, что татары тоже люди. Они могут что-то чувствовать, а страсти порой затмевают им рассудок сильнее, чем мужьям нашим. Тогда я о том в первый раз подумала. Потом я злилась на себя за то, что смела так думать.

Михаил пришел ко мне в покои в полночь, он был раздавлен и несчастен. Татары пробыли у нас еще несколько дней, и мне пришлось с ними сталкиваться.

Мне хотелось только, чтобы они поскорее покинули нас. Но в глубине души я понимала, что мечтала о том напрасно. Я торопила события и не могла знать в те дни, как захочется мне скоро остановить время.

Ночью Михаил сообщил, что они уезжают на рассвете.

— Мне удалось договориться, они не станут разорять наших земель.

Я в этом совсем не была уверена, но что оставалось делать?

Михаил поднялся до рассвета, я решила поспать еще немного. Какая-то тень нависла надо мной, но мне показалось, что это сон. Когда я пробудилась, было поздно. Это был он, Ратмир, так звали того татарина, которого я выделила среди остальных.

Я падала в бездну, пытаясь пробудиться, и никак не могла этого сделать. Но это был не сон. Меня куда-то тащили, и я не могла понять куда. Рядом оказались кони и татары. Трудно было придумать что-то страшнее. Рядом была служанка, ее захватили вместе со мной. Как я выяснила, Ратмир знал наш язык, он говорил ей что-то. Мы были уже довольно далеко от Чернигова в тот момент. Так горько на душе у меня не было никогда прежде.

Дарья сообщила, что ее предупредили заранее, и она собрала какие-то вещи.