Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 325 – Любовь Сушко

Глава 3 Возвращение в мир

Матушка к этому относилась по-другому. Это была ее жизнь. Я просила князя Андрея позаботиться о ней, если этот человек снова захочет сделать ее пленницей

Михаил просил меня быть великодушнее, ему легко было говорить, ведь речь шла не об его отце.

— Ты должна выслушать его, ведь все может оказаться не совсем так, как тебе кажется, у него могут быть свои причины для того, чтобы так поступать.

В первый раз я не хотела и не могла согласиться со своим мужем.

— Я не приму тебя назад, если ты посмеешь исчезнуть, – говорила я ему в тот вечер.

Он немного смутился, но ничего на это не сказал. Тогда жизнь казалась мне черной или белой, других красок просто не было. Но она была и разноцветной, как радуга на небесах.

Так моя матушка, увлеченная своими непростыми делами, одной из последних узнала, что у нее родилась внучка. А я спрашивала себя, почему она отказала тому, кого так пылко любила, и спокойно приняла все мучения, как должное. Наверное, в этом преодолении была какая-то невероятная сила. Она проявила над ним власть, и могла высказать все свои обиды.

А Новгород в то время бурлил, как разбуженный улей. Там все время что-то случалось. Эти люди не переносили никакой власти. Наши надежды на лучшее оказались напрасными.

Как захотелось мне скорее уехать отсюда, куда глаза глядят. Но пока это было невозможно. Здесь родилась моя дочь. Мы назвали ее Бертой, так захотел мой муж. И я не стала ему перечить ничем. От прежних надежд и чаяний не осталось и следа.

Мы пребывали в тревожном ожидании, стараясь предугадать все грядущие беды. Девочка росла болезненной. Я слишком переживала за нее и за своего мужа, и порой просто не находила места. Самым разумным было для нас выбраться в Кострому к матушке и отцу. Мне хотелось хоть немного покоя и уверенности в себе, а тут кроме опасностей и бед ничего не оставалось. Единственная радость – даже татары сюда не протягивали своих загребущих рук. И это могло радовать. Но в дорогу собраться я все- таки не успела.

Пришло извести из Чернигова о смерти князя. И туда позвали Михаила. Он раздумывал еще какое-то время, но под моим напором принял это решение, к моей большой радости.

Я благодарила бога за то, что он услышал мои молитвы и сжалился над нами. Молча провожали нас Новгородцы. Они, наверное, пожалели, что не успели изгнать нас со своей земли, но до их чувств нам больше не было никакого дела. У нас была возможность как-то все устроить – это главное.

Каким же прекрасным и мирным местом казался нам тогда Чернигов. Никогда прежде не доводилось мне тут бывать. Тишина и покой – вот чему не могла я не нарадоваться. Высокие городские стены, колокола и тайны, хранимые камнями этими.

Мы знали о набегах татар и пожарах, но где же их только не было. Но татары уходили так же поспешно, как и появлялись. И мои родственники оказывались в их плену. Но после Новгорода никакие татары не могли нас испугать.

Все как должное принимали в Чернигове, жили тихо и неторопливо. За мужа моего оставалось радоваться, но здесь еще рассказывали о князе Игоре, и о том, что произошло в давние времена. Мы пытались разобраться и распрощаться с жутковатым прошлым.

Тишина и покой окружали нас год. А потом, как снег на голову свалился, появились татарские послы.