Книга Страсть в ее крови, страница 82 – Патриция Мэтьюз

— Возможно, что и нет, сударыня моя, – пожал плечами Андре. – Я вдруг просто подумал, что ваш муж в последнее время ведет себя как-то странно. Какой-то он отчужденный, нет?

— Почему странно? Лишь потому, что он не трещит, как сорока, вроде тех, кого я бы предпочла не называть?

— В самую точку, мадам. – Андре чуть вскинул брови. – Боже, да мы вроде как отвлекаемся, так ведь? Ваш муж, сударыня моя, это ваша забота. А сейчас время для нашего урока музыки…

— Мне надо помыться. От меня несет лошадью.

— Вы и вправду удивляете меня, дорогая Ханна. Большинство колонистов, которых я встречал, моются раз в месяц, а то и реже. Немногие – раз в неделю. Но никак не чаще, чем вы. Даже во Франции, самой цивилизованной стране мира, мы моемся не так часто. Для чего, по-вашему, нужны духи?

— Можно свинью искупать в духах, а от нее все равно будет нести свиньей, – язвительно заметила Ханна, поднимаясь по лестнице.

Андре смотрел ей вслед с довольной и несколько меланхоличной улыбкой. Во всем своем широчайшем кругу общения он никогда не встречал женщины, обладающей такой же одаренностью, шармом и красотой, как Ханна Вернер. Она прекрасно научилась танцевать меньше чем за месяц, и если бы он не придерживал ее, то она превзошла бы его в игре на клавесине. Это и впрямь была огромная потеря. Во Франции она бы стала известнейшей красавицей, за которой бегал бы весь королевский двор. Андре отвернулся и направился в музыкальную гостиную.

Раздеваясь в своей комнате наверху, Ханна по-прежнему думала о Малколме. Ей казалось, она знает, что его тревожит. После примерно первой недели супружества его любовный пыл пошел на убыль. Он все так же ложился с ней, медленно и нежно ласкал ее, и, вероятно, любил ее больше прежнего, однако случались моменты, когда он не мог воспользоваться своей мужской силой.

И несмотря на удовольствие, которое Ханна испытывала во время прелюдии, она так и не испытала истинного наслаждения, и ее смутно мучила какая-то неудовлетворенность.

Однако самое важное, по крайней мере, для Малколма, в чем Ханна была уверена, состояло в том, что она еще не зачала. Ему безумно хотелось иметь сына и наследника, и он в итоге решился ей в этом признаться. Ее месячные пришли и ушли, а она еще не зачала. Винить ли ей в этом себя?

Наконец, Ханна рассказала все Бесс.

— Девочка, он уже немолод, наш хозяин, – ответила Бесс. – Очень часто мужское семя с возрастом слабеет.

— Но я слышала, что есть средства, любовные зелья, всякие варева, от которых мужская сила растет.

Бесс раскатисто рассмеялась.

— Да это бабьи сказки, деточка! Ты думаешь, что я это все не перепробовала? А вот детей у меня нет. Господи, как же я мечтала, чтобы вокруг меня бегали детишки. – Это был один из тех редких моментов, когда Бесс позволила показать свою грусть Ханне. Но потом снова рассмеялась. – И не думай, что это оттого, что я плохо старалась. Я спала со многими мужчинами и получала удовольствие. И почти все они завели детей от других девчонок.

— Так что же мне делать, Бесс? Малколм так хочет сына!

— Он спит с тобой?

Ханна почувствовала, как заливается краской.

— О да. Почти… – Она сглотнула. – Почти каждую ночь.

— Время, милая, только время покажет. – Бесс похлопала Ханну по плечу. Лицо ее посерьезнело. – Не хочется мне это тебе говорить, милочка, но дело может быть в тебе. Иногда Господь располагает делать женщин бесплодными… вроде меня.