Книга Страсть в ее крови, страница 151 – Патриция Мэтьюз

Исайя, не в силах поверить своему счастью, проговорил:

— Спасибо вам, миссис Вернер.

Ханна уже шла к двери. Открыв ее, она пристально посмотрела на Исайю и суровым тоном сказала:

— Слушай меня внимательно! Если ты не выполнишь наш договор, если не уедешь из Вирджинии, ты горько об этом пожалеешь. Ясно тебе?

Исайя часто закивал, глядя куда-то мимо нее. Ханна оглянулась и увидела стоявшего в дверях Генри. Он от изумления разинул рот. Он явно слышал ее слова.

— Генри, я потом все объясню. Сейчас я очень устала.

Генри хотел возразить, но Ханна взмахом руки заставила его замолчать.

— Проследи, чтобы Исайя… чтобы Леон вернулся к себе, а назавтра освободи его от полевых работ. Как я сказала, объясню все потом…

Качая головой, обескураженный Генри вывел Исайю из комнаты.

Ханна и вправду очень устала. Почему-то даже письмо Майкла не смогло поднять ей настроение. Тяжелый живот тянул вниз, на плечах, казалось, лежало огромное бремя. В глаза словно песок насыпали, кожа горела, а горло саднило от криков.

Она оглянулась. Вокруг никого. Служанки и даже Бесс с Андре оставили ее. Ханна хотела кого-нибудь позвать, но тут же передумала, негромко посмеявшись над собой. Неудивительно, что они ее избегают. Совсем недавно она вела себя как безумная. Если она снова закричит, они, наверное, убегут в лес.

Ханна кое-как поднялась по лестнице к себе в комнату, сняла часть одежды и рухнула поперек кровати. Вскоре она забылась тревожным сном.

Ей снились оборванные сны, кошмары со сверкающими ножами и льющейся кровью, встающими на дыбы черными лошадьми. На заднем фоне все время маячило лицо Майкла, с его губ слетали одни и те же слова: «Черный ублюдок! Черный ублюдок!»

Пару раз она наполовину просыпалась, слышала успокаивающие голоса и чувствовала прикосновение прохладной влажной ткани, протирающей ее горевшую жаром кожу.

Когда Ханна, наконец, окончательно проснулась, комнату заливал солнечный свет. Она простонала и попыталась сесть.

Над ней склонилась Бесс.

— Ложись, дорогая. Не пытайся встать. Ты разболелась, мисс Ханна. Тебя всю ночь одолевала лихорадка. Ты кричала, брыкалась и говорила жуткие вещи. И потела, как лошадь.

— А что со мной?

— Ты переутомилась, деточка. Вчера ты много кричала, много бегала, а тут еще и письмо от Майкла. Много всего навалилось.

— Но мне нужно встать, мне надо ехать в Уильямсбург! Это очень важно!

Она снова попыталась встать, но Бесс легонько уложила ее обратно. Особых усилий на это не понадобилось, и Ханна, наконец, поняла, как она ослабла.

Ханна в панике схватилась за живот.

— Ребенок… с ним все в порядке?

Бесс устало улыбнулась.

— Насколько я знаю, все хорошо. Если будешь суетиться, ничего хорошего из этого не выйдет. Так, лихорадка твоя стихла, отдохнешь и будешь как новенькая. Вот… – Бесс показала на прикрытую тряпицей плошку на столике у кровати. – Дженни недавно принесла бульон. Тебе полезно.

Ханна со вздохом откинулась на подушки, пока Бесс с ложечки кормила ее бульоном. Мысли ее текли очень медленно. Сегодня она обещала выправить бумаги на освобождение Исайи. И все-таки здоровье ребенка важнее. Какая разница: днем раньше или днем позже?

Ханна знала, что может просто написать бумагу, по которой Исайе даруется свобода. Чаще всего обычно так и делалось. Но для ее целей этого было недостаточно. Она слышала о рабах, схваченных с такими бумагами от бывших хозяев. Иногда поймавший раба уничтожал эту бумагу и снова обращал человека в рабство. Но если у нее будет свидетельство, составленное адвокатом и заверенное свидетелями, никто не посмеет усомниться в его подлинности. Она побоялась, что если Исайя снова сможет попасть в рабство, то расскажет все, что знает о Ханне Вернер, лишь бы опять стать свободным…