Книга Подарок судьбы, страница 33 – Джо Беверли

— Начни с кабинета, который расположен рядом с библиотекой. Скоро должен прийти управляющий, он и посвятит тебя во все детали. Мне нужен полный отчет обо всем, что здесь делалось, за год. Особенно тщательно проверь счета.

Рейс издал стон:

— Ты лишаешь меня моих маленьких радостей. Знаешь, как я люблю прикинуться страдальцем! Если бы я подозревал, что так обожаю копаться в гроссбухах, нашел бы себе какую-нибудь чистую, спокойную работу в Лондоне, вместо того чтобы по колено в грязи тянуть солдатскую лямку.

— Помоги, Господь, Лондону, – сказал Кон, наблюдая, как Рейс поглощает вторую порцию еды, и удивляясь, куда у него все это помещается. – Как долго может продлиться твоя странная любовь к канцелярской работе?

— Пока ты мне не наскучишь.

— А этого еще не произошло? Я же страшный зануда.

Рейс рассмеялся, прикрыв рот салфеткой:

— Не говори так! Ты меня убьешь!

Кон откинулся на спинку стула, усмехнувшись:

— Ну как же! Я притащил тебя в эту глухомань, поселил в похожем на тюрьму доме…

— Где имеется даже камера пыток, – добавил Рейс. – И целая куча неразобранных бумаг.

Кон какое-то время внимательно рассматривал изящно изогнутую ручку кофейной чашки, потом сказал:

— А ты сам-то случайно не играешь роль ангела? Ангела-хранителя?

Рейс с самым наивным видом взглянул на него:

— Который охраняет тебя – от чего?

Кон хотел было ответить, но потом покачал головой:

— Очень умно, но я не собираюсь перечислять возможные ответы.

Рейс бросил салфетку на стол, а вместе с ней, кажется, и свое игривое настроение.

— Ты был офицером, которым я восхищался, и остался человеком, которым я восхищаюсь до сих пор. Но на Пиренейском полуострове это был и другой офицер, и другой человек. Если в моих силах помочь тебе обрести себя в мирной жизни, я готов.

Кон не знал, что ему на это ответить.

— А я-то думал, что тебе просто нужна работа.

— И это тоже не повредит.

— Ну вот, ты опять начинаешь… – Кон хотел было обратить все в шутку, но передумал и решил ответить честно. – Не уверен, что капитан Сомерфорд на Пиренейском полуострове был лучше, чем граф Уайверн сейчас, но каким бы он ни был, его больше не существует. И если поскоблить его сухую оболочку, можно обнаружить всего лишь пыль.

— Или бабочку.

— Бабочку? – рассмеялся Кон.

— Вот видишь, я заставил тебя смеяться, – улыбнулся Рейс.

— Смеяться можно по-разному. Война иногда делает человека черствым и бессердечным, но, оказывается, можно жить и без сердца.

— Лорд Дариус мертв, Кон.

Черт побери, когда он успел распустить нюни и дать Рейсу почуять что-то неладное относительно Дара?

— Это ли не проблема? Да, он мертв. Я горюю, а горе плохо сочетается со смехом.

— Иногда бывает и по-другому. Хотя горе ли это на самом деле? А может, это чувство вины?

— Мне не в чем себя винить. Дар сыграл свою роль в битве при Ватерлоо и подобно многим другим погиб.

— Вот именно.

— Ради бога, Рейс, скажи, к чему ты клонишь? Почему ты сыплешь соль на незажившую рану?

— Не знаю. Наверное, на меня так действует этот дом. Мне почему-то здесь тревожно.

— Вот и я чувствую себя так же. Именно поэтому хочу поскорее покончить с делами, оставить имение в надежных руках и вернуться в здоровую атмосферу Суссекса. Могу ли я надеяться, что ты все-таки займешься своей работой?