Книга Крылатый лев и лилия, страница 57 – Catelyn May

Поэтому она лишь успокаивающе обняла ее за плечи, сказав, что в таких вопросах лучше положиться на волю Всевышнего и возблагодарить его за те блага, которые он уже подарил им.

Отправив Витторию спать, Беатрис еще долго сидела у окна, наблюдая за тем, как на город наползают сумерки, прислушиваясь к веселым голосам его жителей, отправляющихся на вечерние приемы и торжества. Эта сторона жизни всегда была закрыта от нее, но слишком хорошо знакома ее подруге — Веронике Франко. Когда-то она хотела отдать свою родную дочь под покровительство куртизанки, подарить ей возможность жить для себя, быть свободной от условностей, затворнической участи венецианской жены… Как давно это было… Теперь юная Виттория заменила ей дочь, и она искренне хотела видеть ее счастливой.

Придется приложить всю свою женскую мудрость и жизненный опыт, чтобы переупрямить Марко, который никак не может отпустить прошлое, выстраивая стену отчуждения между собой и юной невестой. Но несмотря на его отстраненный вид, напускную холодность, Беатрис иногда улавливала в его взгляде, обращенном к Виттории, нежность и страсть, что прятались как первоцветы под все еще крепким и колючим снегом.

Эта поздняя осень в Светлейшей выдалась на редкость затяжной и дождливой. «Сущее господне наказание»- ворчали владельцы открытых уличных лавочек со всякой всячиной, успевавшие наторговать за день лишь пригоршню сольдо. Зато неказистые таверны были полны посетителей, которых загонял в их гостеприимное тепло промозглый ветер.

Приближение церковного поста, длившегося до самого Рождества, заставило сенатора Веньера поторопиться с приготовлениями к свадьбе. Венчание должно было состояться уже в середине ноября, но весь город был в предвкушении этого знаменательного события, последнего до времени благопристойной тишины и показной аскетичности набожных венецианцев. Оно обсуждалось на разные лады всеми посвящёнными: от убеленных сединами сенаторов до последнего кухонного мальчишки.

Самый завидный холостяк Республики, правая рука дожа, прославленный адмирал собирался взять в жены никому не известную юную сироту, что по слухам совсем недавно и по стечению загадочных обстоятельств оказалась под его опекой. Ни лица, ни фигуры будущей сеньоры Веньер не удалось пока разглядеть никому, даже самым известным ценителям женских прелестей в Венецианской лагуне и её окрестностях.

Вся эта шумиха была необходима Марко, он и сам как мог приложил руку к ее созданию. Чем больше людей знали о предстоящем замужестве Виттории, тем в большей безопасности она была.

Сказать, что дож был раздосадован подобным поступком своего советника и почти что названного сына — не сказать ничего. И на это у Паскуале были не только политические причины. Уже несколько лет он вынашивал план выдать за Марко свою внучку Летицию, которой минувшим летом уже исполнилось шестнадцать. Союз Чиконья и Веньеров рисовался в его мечтах как еще один надежный столп, заложенный в будущее благосостояние и процветание Светлейшей. Но увы, эти надежды были разбиты вдребезги неожиданным упрямством и своеволием самого Марко.

И что ему стоило спрятать треклятую девчонку в монастыре, или отослать подальше от Венеции, выправив документы на новое имя? Нет же, он предпочел рискнуть собственной репутацией, расположением своего патрона и наставника, доверявшего ему безгранично все эти годы…Ради чего? Смазливой мордашки!? Последней воли, когда-то горячо любимой им куртизанки? Своих глупых принципов, или желания показать свою независимость? У дожа не было ответа.