Онлайн книга «Крылатый лев и лилия»
|
Позже во дворец, что служит одновременно и личной резиденцией дожа, и местом заседания правительства, явятся другие советники, но в этот ранний час только Веньер должен был докладывать дожу о состоянии дел в Венецианской республике. Только ему осторожный Паскуале мог довериться полностью и безоговорочно. Он уже давно воспринимал его как собственного сына, которого у него, к несчастью, не было, и не мог оставаться безучастным к его судьбе. На этот счет у дожа были кое-какие соображения, но пока… Пока же на лице Марко он мог прочесть лишь неподдельный интерес к делу, которому он служит, а временами — затаенную печаль. * * * Советник дожа Венеции в который раз допоздна засиделся во дворце за кипой государственных бумаг. Отчеты, жалобы негоциантов, прошения и донесения не терпели отлагательств. А потому лишь за полночь его гондола причалила к мосткам у палаццо Веньеров на Большом канале. Бросив плащ и шпагу на руки расторопному слуге, Марко проследовал в свои покои. В большом каминном зале хозяина уже ждал изысканный ужин. Вот только за длинным столом с массивными стульями не было ни души. А ведь когда-то и он был уверен, что проведет вторую половину жизни среди суеты своего многочисленного семейства. Но теперь лишь тишина и одиночество встречали его дома. В очаге, который растопили предупредительные слуги, несмотря на душную летнюю ночь, весело пылал огонь. Сырость от близости воды, казалось, проникала даже сквозь толстые стены и узорчатые мраморные полы палаццо. Марко, бросив взгляд на накрытый стол, подошел к очагу ближе и заглянул в жаркое пламя. Оно отозвалось треском, с наслаждением поедая сухие поленья. Одиночество… Вот оно, наказание за отвергнутую, безжалостно смятую когда-то любовь прекрасной Вероники! Никакие щедрые подарки и плотские утехи не смогли возместить то, что он сделал с ее судьбой, пойдя на поводу у своего властного непреклонного отца. Но мог ли он поступить иначе? Лишиться в расцвете юности прав на наследство и поступить так, как велело собственное сердце… Святые угодники, да, он мог! Но малодушно отступился. И что же теперь? Его законная жена ушла из жизни, так и не подарив ему наследников за почти двадцать лет брака. Возлюбленная Вероника, претерпев немало душевных испытаний и потерь, окончательно удалилась от мирской суеты. Не смея нарушить ее добровольного уединения, он через верных людей получал скупые сведения о ее жизни в обители. Смирившись, Марко уже не видел для себя другой участи, чем вечное служение Светлейшей. Тяжелые думы отразились на его красивом лице, которое не раз служило объектом внимания самых прославленных художников Венецианской республики. Безрассудство молодости сменилось рассудительностью зрелости, которой вскоре суждено было преобразиться в мудрость старости. Марко Веньер прекрасно понимал, что пройдут годы, и он, как все венецианцы, захочет обручиться с морем и возложить на свою голову столь желанную многими, шапку дожа[2]. От беспокойных мыслей его оторвал громкий и настойчивый стук молотка в дверь. Он услышал поспешные шаги своего слуги в гулких коридорах палаццо. Наконец, после длительной паузы, ему объявили, что в дом явилась странная гостья, по виду бродяжка-монахиня. — Чего же она хочет? — нетерпеливо спросил хозяин палаццо, вперив строгий взгляд в растерявшегося слугу. |