Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
— Благодарю Вас, Ваше Преосвященство! Вы – мой лучший и единственный друг! Кроме того, он рассказал кардиналу о доводах Тронсона и Советера, не упомянув о Бараде. Хотя Ришельё подозревал последнего, но не стал настаивать, зная, что, как человек грубый и вспыльчивый, тот всё равно был обречён. Как-то король, шутя, брызнул несколько капель флердоранжевой воды в лицо своего фаворита и тот пришёл в такой гнев, что, вырвав флакон из рук своего господина, разбил его об пол. Однако вернёмся к Шале. Утром следующего дня после посещения кардинала весь двор уже знал о приводящих в ужас признаниях графа. Гастон тут же явился к королю и попросил у него позволения отправиться в морское путешествие: он надеялся укрыться в Ла-Рошели. Людовик ХIII любезно его принял и сказал: — Я не вижу никаких препятствий к такому путешествию, монсеньор, но окончательно этот вопрос надо согласовать с кардиналом. Однако у Ришельё беседа о морском путешествии быстро стихла, ибо кардинал показал Месье письмо с полным признанием Шале. Гастон прочёл документ, побледнел и полностью капитулировал. Он даже согласился жениться на герцогине де Монпансье, которая была старше его на три года, зато в обмен он получал личную свободу. Гастон также настаивал на помиловании Шале, но кардинал заявил, что граф будет осуждён. Однако он намекнул, что король может его помиловать. Позднее Гастон утверждал, что Ришельё обещал ему, что сохранит жизнь несчастного, а кардинал категорически это отрицал. Вечером того же дня король снова потребовал к себе Гастона. Принц, дрожа всем телом, явился к брату и нашёл там королеву-мать, кардинала и хранителя печатей. При виде этих четырёх строгих лиц он подумал, что его сейчас арестуют, но речь шла только о подписании некоего документа. Это было признание в том, что граф де Суассон предлагал ему свои услуги, что королева, его невестка, писала ему несколько записок, отговаривая его от брака с Марией де Монпансье, и что аббат Скалья, савойский посланник, принимал участие во всей этой интриге. О Шале не было упомянуто ни слова. Гастон радовался, что отделался так дёшево. Он подтвердил данное кардиналу обещание жениться на Марии де Монпансье и подписал признание, в силу чего ему позволено было оставить Нант. Но несколько дней спустя его снова призвали для празднования бракосочетания. Мария де Монпансье приехала с матерью, герцогиней де Гиз, которая, несмотря на всё своё богатство, не дала своей дочери в приданое ничего, кроме одного бриллианта, оценённого, правда, в 80 000 экю. Молодой принц поручил защищать условия своего брачного контракта президенту ле Куанье и велел, чтобы дарование жизни Шале было в нём упомянуто как одно из самых важных. Но король, читая контракт, взял перо и собственноручно вычеркнул это условие, после чего ле Куанье не осмелился более настаивать. Впрочем, кардинал отвёл ле Куанье в сторону и сказал о желании короля предать Шале суду, но что он выпросил восемь дней на приведение приговора в исполнение. Во время этих восьми дней он обещал сделать всё возможное и, кроме того, сам Гастон может действовать в это время. Брачный контракт Месье был подписан 6 августа в пять часов вечера в апартаментах королевы-матери без всяких дополнительных условий. Не было никаких приготовлений, знаменующих брак принца крови. Гастон, как говорит один из современных историков, не велел даже сшить себе новое платье для столь важного обряда, в котором он играл первую роль. Король сидел под балдахином рядом с Марией Медичи, а напротив него поместилась бледная и растерянная Анна Австрийская с невестой Гастона. Ришельё же стоял возле стола вместе с епископами. Комната была также заполнена придворными обоих полов. Хотя Людовик приказал, чтобы дамы занимали свои места без оглядки на ранг, по мере прибытия, всё же между герцогинями д’Аллюэн и де Роган произошла ссора за первенство, во время которой они принялись щипать друг друга, забыв о приличиях. |