Книга Королева не любившая розы, страница 161 – Ева Арк

Людовик ХIII уже был в Сен-Жермене, и послы отмечали в своих депешах, что он необыкновенно нежен с женой. По его просьбе Анна Австрийская согласилась, чтобы, согласно завещанию короля, Ришельё стал вместе с ней опекуном их малолетних детей. Неужели король и вправду думал, что кардинал переживёт его? Во всяком случае, по словам Шавиньи, 12 октября, находясь в Фонтенбло, Людовик всячески выражал радость по поводу того, что Ришельё в добром здравии и скоро приедет в столицу:

— Я не могу жить, не будучи рядом с ним.

Однако настроение короля быстро менялось. Уже 23 октября он поссорился с женой и говорил всем и каждому о своём недовольстве ею. Причиной тому стали «наветы и измышления», распускаемые неким дворянином. Кардинал же не чувствовал себя защищённым, пока рядом с королём находились Тревиль, Дезэссар, Тийаде и Ласаль. Кроме того, Ришельё считал, что у Людовика больше не должно быть фаворитов и он должен опираться только на свой Совет, составленный сплошь из креатур кардинала, иначе он подаст в отставку. Чтобы решить эти вопросы, Ришельё отправил к королю Шавиньи.

Первый отчёт тот отправил кардиналу 6 ноября в пять часов утра:

— Утром Дуб (король?) показал себя вполне сговорчивым, но, ничего не решив, после обеда уехал на охоту, сопровождаемый заинтересованными лицами. Я думаю, ему было трудно переговорить с ними наедине, и вряд ли он это сделал; вечером при виде их он сделался менее рассудительным. Сегодня утром он едет на охоту в девять часов. Я увижусь с ним, как только он проснётся, и сразу же отправлюсь в Париж, чтобы отчитаться Вашему Высокопреосвященству обо всём, что нельзя написать.

Конечно, Людовик не желал расставаться с преданными офицерами, которых любил и ценил, но верный слуга кардинала не отступал и даже заявил, что в противном случае охрана кардинала будет всегда вооружена, даже в присутствии короля, во избежание покушений на жизнь Ришельё.

Таллеман Рео приводит красочный рассказ о беседах настырного Шавиньи, получившего прозвище «Господин Младший», и Людовика.

— Господин де Тревиль служит мне верой и правдой и имеет множество заслуг, – не сдавался король.

— Заслуги Его Высокопреосвященства ничуть не меньше и он не щадит своего здоровья на службе Вашему Величеству, – наступал «Господин Младший»

— Кардинал болен, он стал мнителен. Мне тоже приятны далеко не все лица из окружения Его Высокопреосвященства, однако я не требую их удалить.

— Я уверен, что если бы Его Высокопреосвященство узнал, кто именно неприятен Вашему Величеству, то немедленно расстался бы с этим человеком.

— Ну, так пусть уволит Вас, потому что я Вас не выношу!

— Король пребывает в прежнем умонастроении, – писал Шавиньи из Сен-Жермена 13 ноября. – Он знает, что ему не избежать того, чего от него просят, но ему невероятно тяжело на это решиться.

— Наконец, – сообщал «Господин Младший» на следующий день, – он ясно заявил, что хочет дать удовлетворение монсеньору, не рискуя, однако, своей честью…

Больше всего Ришельё боялся, что не успеет довести до конца всех своих замыслов, поэтому даже позволял себе шантажировать короля, намекая, что Сен-Мар рассказал кое-что, о чём Людовику не осмеливались говорить… По его просьбе за королём теперь шпионила Анна Австрийская, о чём свидетельствует их оживлённая переписка. Ришельё поблагодарил её за присланный портрет дофина: