Книга Подари мне сердце, страница 71 – Юлия Леонова

— Мне сказали, что у тебя ко мне дело имеется, - нахмурился Алексей, внимательно оглядев вошедшего.

— Так и есть, барин. Не гневайтесь. Я у Вас помощи пришел просить.

— И чем же я тебе помочь могу? – откинулся на спинку кресла хозяин кабинета.

— Меня Семеном зовут. Конюх я Елены Дмитриевны, - начал мужик.

— Ну, а ко мне что тебя привело? – недоуменно спросил Алексей.

— Правды ищу, - ответил мужик. - Был у меня племянник, Арсений, двадцати лет. Два дня назад барыня велела его насмерть запороть, вроде как за кражу безделушки своей какой-то.

Алексей вздрогнул.

— И что?

— Так не крал он ничего! Здесь в другом дело. Барыня в спальню свою еще с лета его вызывала и понесла от него, а ребеночка, слыхал я, на Вас спихнуть хотела, - замялся Семен.

— Вот оно как, значит, - протянул Алексей.

— Так это еще не все. Арсений моей сестрой от покойного графа Арсеньева был прижит, потому и назвали его Арсением. Барин-то, когда прознал про это, велел вольную ему отписать, а бумаги перед самой смертью своей мне отдал. Арсений тогда маленький был, мамка его померла, и другой родни у него не было, - утер скупую слезу мужик, - Вот я и решил, что вырастет, тогда и отдам ему, а тут вон как получилось.

— Бумаги эти у тебя? – спросил Воронцов.

— Так вот они, барин, - выложил перед ним мужик свернутые грамоты.

Развернув бумаги, Алексей погрузился в чтение. По мере того, как он читал документы, у него зашевелились волосы на голове. Среди бумаг была не только вольная на Арсения, но и письмо от государя десятилетней давности – ответ на прошение графа Арсеньева об усыновлении им его внебрачного ребенка. Император удовлетворил его прошение ввиду того, что граф находился при смерти после полученного им на Кавказе ранения, и других наследников мужского пола у него не было. Выходит, что Елена Дмитриевна велела насмерть молодого графа запороть?! Выдохнув, он отложил их в сторону.

— Ступай, я подумаю, что можно сделать, - ответил он Семену.

Алексей еще долго сидел за столом, рассматривая лежащие перед ним документы. В голове не укладывалось, как такое вообще могло случиться? Если только граф совсем уж плох был и не сказал Семену всей правды о своем наследнике, а мужик, судя по всему, не грамотный. Откуда ж ему было знать, что за бумаги ему в руки попали? Жаль молодого Арсеньева. Вот судьба-то! Так ничего и не придумав, Воронцов собрал бумаги и велел заложить экипаж.

Через час он уже сидел в кабинете своего отца. Вкратце пересказав историю, поведанную ему утром конюхом Арсеньевой, и показав бумаги, Алексей ждал ответа от Василия Андреевича.

— Сие есть преступление, - заметил князь, - и оно не должно оставаться безнаказанным.

Василий Андреевич принял решение передать Арсеньеву в руки правосудия. Несмотря на разногласия, имевшиеся у него в молодости с нынешним генерал-прокурором князем Дашковым, Воронцову-старшему удалось сохранить с ним хорошие отношения.

— Графиня в тягости, - напомнил отцу Алексей.

— Тебя это заботит? – удивленно спросил он.

— Дети не должны отвечать за грехи своих родителей.

— Это ты верно заметил. Ну что ж, тогда подождем, когда Елена Дмитриевна от бремени разрешится. Да, и вот еще что… надобно бы этого Семена найти и предупредить, чтобы языком зря не болтал, а то не доживет он до суда над графиней.