Книга Клинок трех царств, страница 265 – Елизавета Дворецкая

Только бы ее как-нибудь не выпихнули замуж за Грима…

— Если за Грима Желькиного будут сватать – не пойду, лучше утоплюсь! – дойдя до этой мысли, с обычной решимостью упрямых девок объявила Правена.

— Да шла бы она бесом, эта Желька! – отмахнулся Хрольв. – Чуть на поле нас не повела, улиха бессмысленная.

— Может, вот и хотят помирить вас через сватовство, – настаивала Сияна.

Правена верила, что родители не выдадут ее против воли, но все же томилась, ожидая неприятного разговора. Когда же все это наконец останется позади!

Но вот в самый полдень гости въехали во двор, и при первом же взгляде на них мысли о Гриме исчезли без следа. С Асмундом приехал Мстислав Свенельдич, а уж этот человек устройством Желькиных сыновей никогда не станет заниматься. На дворе сразу стало тесно от рослых мужчин и лошадей: оба старших воеводы привели с собой по двое бережатых, четверо зятьев Хрольва вышли их приветствовать. Женщины забились в угол у печи, ожидая, пока все рассядутся, Правена пряталась за спинами сестер.

Вот отец ввел гостей (бережатые остались на крыльце). Правена не сводила глаз с Мистины; войдя, он окинул избу живым быстрым взглядом, встретился с ней глазами и… быстро подмигнул. Ей, Правене, как будто явился ради нее!

Славча вышла вперед, провела воевод на место за столом, усадила зятьев. Мужчины принялись пить, оживленно заговорили о недавних событиях. Славча и старшие дочери прислуживали, подавали и подливали. Правена пряталась за печкой – справлялись и без нее, а старшие сестры были рады случаю услужить таким людям, попасться на глаза. Женщины жадно слушали, что такие важные люди скажут о делах, а Правена почти все пропускала мимо ушей – ждала, не свернет ли беседа поближе к ней.

И дождалась.

— А мы ведь к тебе, Стрелок, не просто так завернули, – начал Асмунд. – Дело у нас со Свенельдичем к тебе. Как говорится, у нас ясный сокол, у тебя серая уточка. Надо бы нам их изловить, вместе свести да в одно гнездо посадить.

У Хрольва удивленно вытянулось лицо; зятья тоже выпрямились, у Хавлота даже дернулись кончики ушей. Если они не ослышались, им всем предлагали родственную связь с двумя самыми знатными и влиятельными людьми в русской дружине, да и в Русской земле.

— Уточка? – Хрольв подался над столом к Асмунду. Нечто такое он слышал уже четыре раза, но не от таких важных сватов. – Одна у меня осталась – Правена. Неужели вы за ней, ловцы?

— Мы за ней, – кивнул Свенельдич.

— И кто же сокол ваш?

У Правены сердце упало в бездну – сейчас она узнает судьбу свою…

— Сестрич мой – Улеб, – сказал Асмунд.

Хозяйские родичи застыла, как громом пораженные.

— Улеб? – не веря ушам, повторила Славча.

— Да. Сын мой названный, – подтвердил Мистина. – Ему года давно вышли, а там на Великой негде взять невесты хорошей. Мы и подумали о вас. Все дочери у тебя хороши, Правена и красива, и умна, и нравом неробкая. Улебу как раз такая жена и нужна. Отдадите ли?

Когда-то сын Свенельда взял Уту водимой женой, заранее зная, что ее первенец будет не его ребенком, но после рождения взял его на руки и признал своим. Ему был тогда двадцать один год, но он уже знал, что ради больших целей можно поступиться многим, даже кусочком чести. Несколько лет после этого, пока на свет рождались сперва Святана, потом Держана, Мистина прожил в тайной тревоге, не окажется ли Улеб единственным сыном Уты. Трудно мужчине знатного рода принять мысль, что продолжателем этого рода окажется чужой сын. О своем истинном первенце Мистина в те годы еще не думал, не зная, выйдет ли какой толк из отпрыска отцовской рабыни. Оценил он его много лет спустя, в страшный год Древлянской войны. Но хотя теперь за свое мужское потомство Мистина был спокоен, Улеба он не выбросил из души и по-прежнему считал себя обязанным заботиться о том, кого доверил ему Ингвар.