Книга Клинок трех царств, страница 181 – Елизавета Дворецкая

Про жаб Унегость сказал наугад: воспоминания о них еще витали в умах. Но у Грима при этих словах лицо исказилось яростью. Он бросил на Правену лишь быстрый боковой взгляд, но она поняла: он решил, что она выдала Унегостю его участие в деле о сушеных жабах! Выдала, а значит, доверяет ему, как жениху! К тому же эта осведомленность могла быть для него страшно опасна. Желька в те дни смирила свою вздорность и пошла на поклон к Славче, прощения просить, в надежде, что та по доброте сохранит их вину в тайне.

А теперь все это могло заново выплыть. Но в эти-то дни, когда киянам на каждом шагу мерещатся бесы, только дай заподозрить в волховании – того гляди, камнями побьют, кто бы ни был.

— Жаб… Сам ты жаба! – рявкнул Грим, сжимая кулаки. – А ну возьми речь свою поносную назад, а то я тебе пару жаб в задницу затолкаю!

Не говоря худого слова, Унегость двинул ему в челюсть. Трое товарищей Грима бросились на него, кто-то из отроков, собравшихся послушать ссору, кинулись на защиту Унегостя, а Правена осой прянула в сторону, метнулась за стволы берез и со всех ног пустилась прочь, не глядя, чем кончится и кто одолеет.

Да что ей за судьба такая в это лето несчастная выпала! Второй раз на гуляньях из-за нее драка, будто она дочь кагана аварского!

Убедившись, что ней нет погони, Правена замедлила шаг. Издали доносились крики – видно, драка опять разгорелась не на шутку, всем стало не до нее. Правена вышла к берегу Клова. Спустилась к воде, умылась, попила из горсти, чтобы охладиться и перевести дух. Потом села на бревно и призадумалась, что дальше делать. Взбудораженную и расстроенную, ее охватила тоска по Витляне. Захотелось ее найти. И надо рассказать ей про Унегостя. Неприятно, но надо. Витляна должна знать, что жених ее совсем не любит и жаждет заменить другой. Если он Витляне дорог, пусть она не прячется, а пойдет к нему и сама напомнит о своих правах. А если Витляна все же его не любит… Что подруга сможет сделать, пока отцы не взяли слово назад, Правена не знала, но не хотела, чтобы Витляна вслепую вышла за того, кто изменил ей еще до свадьбы!

Отдышавшись и немного причесав мысли, Правена встала и пошла вдоль Клова, вглядываясь в каждую стайку молодежи и вслушиваясь в голоса. Витляна должна быть где-то здесь…

— Все, как я говорил. Даже еще хуже. Сейчас слышал – там двое подрались из-за жаб, винят друг друга в колдовстве. Вот-вот все наше дело вскроется. Иди приведи ее.

Тихий голос раздавался из-за спины, и Хельмо боялся обернуться. Сумерки, огни везде, шум гулянья, пиво и мед, которыми его угощали у каждого костра, кружили голову и создавали чувство, что иной мир придвинулся на расстояние вытянутой руки. Обернись он сейчас – что увидит за кустами? Козлиную морду и рога?

— Но где я ее найду?

— Я ее уже нашел. Пойдем, покажу. Приведи ее сюда. Тут хорошее место, никто не увидит.

— Но как я ее приведу? Они все вместе… А если я уйду с ней в лес, мне потом придется на ней жениться!

— Тьфу, дьяволов болван! Не придется тебе на ней жениться, разве что в аду! Вот, возьми!

В руки Хельмо всунули венок, потрепанный и мокрый – видно, уже был пущен по Клову, но до Лыбеди не доплыл.

— Иди к ней вот с этим. Скажешь, что это ее венок и теперь она твоя невеста. Она откажется, ты поведешь ее сюда, скажешь, что покажешь, где его взял. Она пойдет, ей будет любопытно.