Книга Змей на лезвии, страница 99 – Елизавета Дворецкая

— Но если он сбежал, как же смог вернуть лошадь? – дивились Эскильевы домочадцы.

— А если она пришла сама, то как принесла седло? Сама расседлалась?

— Если тут и впрямь не потрудились тролли, то ваш беглец, похоже, нашел приют где-то неподалеку, – сказал Беру Эскиль. – Там его спрятали. А лошадь кто-то привел сюда. Люди ведь знают, что это моя лошадь, а держать у себя мое украденное имущество – таких отважных в наших краях нет, я бы знал.

— Тогда ты, должно быть, знаешь, где его могут прятать.

— Этого я пока не знаю. Не замечал, чтобы он с кем-то так крепко подружился – он был человек не из дружелюбных. Молчал больше. И это какие-то очень смелые люди, кто решится прятать человека, который прячется от меня. Да еще и с моей лошадью…

— Они избавились от лошади, чтобы у тебя не было причины их искать, – заметила Хельга. – Нам ведь этот человек никакого зла не сделал.

— Ну а кому он здесь сделал такое добро, чтобы скрывать его от кровных врагов?

— Может, он просто наткнулся на людей, свято чтущих обычай гостеприимства.

Бер не намерен был терять время в гостях у Эскиля понапрасну. Вечером после достопамятного Перунова дня его дружина прибыла в Видимирь, а утром уже снова пустилась на поиски. Эскиль дал Беру нужное число лошадей и провожатых, чтобы он, Алдан, Вальгест, Правена и Свен могли объехать несколько ближних весей и выселок. Проводником с ними поехал Хавстейн, хорошо знавший округу. Он взял ту самую лошадь, Оску, – может, дескать, она приведет туда, откуда ушла? Но лошадь хранила тайну своего приключения, и искать пришлось обычным образом: расспрашивать весняков.

— Неужели тебе и сейчас нужно ехать с мужчинами? – Хельга попыталась было Правену удержать. – Тебе стоило бы отдохнуть хотя бы день.

— Я по-прежнему нужна, чтобы узнать Градимира. Алдан видел его в темноте и очень недолго, а потом он пропал. Уж я-то, случись мне его увидеть, не спущу с него глаз!

— Говорю тебе, это колдовство! – отвечал Алдан, до сих пор раздосадованный своей оплошностью. – Что я, дитя малое? Смотрел на него, глаз не спускал. А вот был – и вдруг нету!

— Алдан прав! – поддержал его Вальгест. – Это было колдовство, отвод глаз.

— Но Градимир никакой не колдун! Он не мог ничего такого уметь!

— Не он сам. В это дело вмешался кто-то… – Вальгест посмотрел в небо, в этот час ясное.

Его глаза при ярком свете были голубыми, лишь немного отливали серым цветом летних сумерек. Правене вспомнилась та ночь, когда он едва не скрипел зубами от ярости, а по жилам его, как ей казалось, вместо крови переливался жидкий огонь.

— Кто? – Бер нахмурился, положив руки на пояс.

— Какой-то посланец Всеотца. – Вальгест опустил глаза. – Он увел и человека, и лошадь, и самый зоркий из смертных не смог бы ничего заметить, даже если бы смотрел через ноги, обернувшись задом, или из подмышки колдуна^[23].

— Кто это мог быть?

— Я не знаю. Ведь Хельга сказала: Один не на нашей стороне. Но это не значит, что наше дело безнадежно. – Вальгест посмотрел Беру в глаза, и в его серьезном взгляде светилась твердая уверенность. – Я обрубил Градимиру путь, и вот, – он кивнул на лошадь, – далеко беглец не ушел. Он и сейчас где-то рядом. Удача Игморовой братии тоже не беспредельна. А благосклонность богов зависит от того, как они себя поведут. Я не знаю полного замысла Всеотца, и может быть, что когда он будет выполнен, ничто уже не помешает нам взять свою добычу.