Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
Хельга с тремя детьми стояла в первом ряду толпы, напротив камня. Никакая другая семья не была одета так ярко и богато; женщины со всех сторон рассматривали их платья и украшения, а мужчины – саму Хельгу с дочерью. Место перед камнем со стороны поляны оставалось свободным, к нему никто не приближался. Эскиль, опираясь на копье, вышел на середину площадки и встал лицом к камню. За эти двадцать лет он так хорошо выучился говорить на славянском языке, что никто не заподозрил бы в нем уроженца Свеаланда. — Слушайте, люди добрые! – начал он. – Нынче день Перуна, собрались мы здесь почтить Громовика угощением, наварили пива пьяного, наготовили меда стоялого, выкормили бычка красного – да вот какая беда случилась! Пропал бычок-то наш! Сгинул, будто ветром унесло! Не видел ли кто бычка моего? – Эскиль повернулся к толпе и огляделся. – Не ведает ли кто, где его искать? — Да, да! – разом закричали десятки голосов, готовых к этому вопросу. — Видели, видели! — Знаем, знаем! — Еще бы не знать! — Змей твоего бычка унес! — Он, змиюка ползучая! — Он украл! — Змей, говорите? – Эскиль приблизился к камню и постучал по нему острием копья. – Эй, змей ползучий! Люди говорят, ты моего бычка унес! Умел унести, умей ответ держать! А ну выходи! Несколько мгновений было тихо, доносился лишь возбужденный гомон толпы. — А он правда выйдет? – прозвучал отчетливый детский голос; видно, какое-то чадо взяли к камню в первый раз. Ответить ему родичи не успели: на поляну и толпу обрушился громкий свист, тут же перешедший в полурев-полувой. В толпе раздались крики нешуточного испуга, ряды дрогнули, словно люди порывались бежать прочь. Два-три чада заплакали, но даже те, кто присутствовал при этом действе уже десятки раз, с трудом сохранял спокойствие. Спросил бы этих чад кто-нибудь тридцать лет спустя: они бы с чистой душой подтвердили, что не только слышали змея, выходящего из-под камня, но и видели. Из-за камня показался змей… Толпа снова дрогнула и подалась назад. Змей был вроде бы невелик собой – не больше человека, но, окутанный темной шкурой, сплошь в лохмотьях вроде чешуек, казалось, не имел определенной величины. Покачивались и позвякивали нашитые на шкуре железные пластинки. Морда у змея была жуткая – черная, с выпученными белыми глазами и зубастой пастью шириной во всю голову. — Вот он я-а-а-а… – прошипел-прорычал змей. – Кто меня звал? — Я тебя звал! – отважно заявил Эскиль. – Ищу бычка моего красного, говорят, ты унес. Отвечай – правда? Змей захохотал: — Я унес! Был бычок твой, стал мой! В один присест проглочу! Да и добрым молодцем закушу! — Отдавай бычка, гадина ползучая! Иначе буду с тобой биться! — Напугал! Не боюсь я тебя! Одолею – и тебя самого съем, а жену и детей в полон возьму! Змей погрозил жердью, на которую опирался, стоявшей напротив него Хельге с детьми, и взоры толпы на миг метнулись к ним. Каменная Хельга стояла с невозмутимым видом, какой не посрамил бы и саму Фригг, мать асов. Уже раз пятнадцать она наблюдала эту «борьбу за бычка со змеем», и никому, даже мужу, не рассказывала, что змеиный шип пробуждает в ней память о той давней ночи, когда она услышала его впервые и когда он стал предвестьем немалых бед и тревог. — Сперва одолей! Эскиль шагнул навстречу змею, древко копья столкнулось с длинной жердью. Противники закружили по поляне, обмениваясь ударами. Эскиль был немолод, но змей был по-настоящему стар; его движения казались тяжеловесными, неловкими, к тому же он хромал. Эскиль преследовал его и теснил, змей пытался уклоняться от ударов. Так они трижды обошли поляну по кругу, потом Эскиль прижал противника к камню, изловчился и ткнул копьем в шкуру. Змей издал еще один вопль – такой громкий и жуткий, что Вефрид зажала руками уши, – и со звоном рухнул под камень. Подергался немного на земле и затих. |