Книга Змей на лезвии, страница 264 – Елизавета Дворецкая

— Матушка? – сразу спросил Тородд.

— В самом начале зимы. – Бер кивнул. – Под первый снег. Тот самый короб от повозки, какой она сама приготовила, увез ее к Фрейе…

— Ну вот мы оба с тобой осиротели! – Тородд лишь вздохнул и сжал его плечо. – Будем подавать друг другу пример мужества, идет?

В возрасте Сванхейд этого несчастья давно стоило ожидать, и мать самого Бера умерла намного раньше своей свекрови.

О гибели Улеба Тородд знал – летом через Смолянск проходила дружина Святослава и останавливалась здесь на несколько дней. Доводясь Улебу родным дядей по отцу, Тородд входил в число законных мстителей; тайком от Святослава он успел обсудить дело с Лютом и с тех пор следил за всеми прибывающими с севера – не появятся ли среди них пятеро незнакомцев, похожих на Игморову братию. Но куда они могли податься, он не знал, и о летней погоне за ними по Мерямаа ему было пока ничего неизвестно.

Весь остаток дня и за полночь Бер рассказывал отцу о своих приключениях.

— Может быть, к весне Сигурд, Анундов сын, разведает, куда они делись и где обосновались, – сказал он напоследок. – Тогда следующим летом, быть может… Но придется набрать дружину побольше.

— Ты думаешь и дальше сам за ними охотиться?

— Ну а кому же? Ведь это я упустил Игмора. – Говоря это, Бер сохранял невозмутимый вид, но в душе чувствовал не утихшую горечь из-за той досадной незадачи. – Если бы я был с ними в тот день, с Алданом, может, мы успели бы прикончить Игмора. Красен, выходит, прямо в убийстве не участвовал, и если бы он навсегда убрался с глаз, мы могли бы оставить его в покое. Но Игмору спускать нельзя – это он все затеял, и он держал меч, который… До сих пор содрогаюсь, как вспомню, до чего тело было изрублено. Они трое, видно, взбесились, опьянели от крови – иначе с чего им к Улебу такую ненависть иметь? А ведь люди опытные, кровь увидели не в первый раз.

— Бывают такие люди, что от крови пьянеют всегда.

— Правда… Алдан сказал, что Игмор ему сказал… – с колебанием добавил Бер, – перед тем как появилась валькирия. Сказал… что он сам тоже сын Ингвара.

— Кто? Игмор? Вот это новость!

— Алдан ему не поверил. Но мы потом говорили с ним об этом… Его еще не было в Киеве, когда Ингвар женился на Эльге и роздал своих наложниц телохранителям. А Правена сама десять лет спустя родилась. Она таких разговоров не слышала. Но Игмор и правда был старшим и них из всех – из сыновей этих бывших наложниц, они себя считали побратимами.

— Если он родился от Ингвара, сам Ингвар наверняка об этом знал. И княгиня тоже.

— Может, они и знали.

— Мне он об этом и не заикнулся никогда, а я как-никак ему был родной брат! И Логи не знал – он мне сказал бы. Но если об этом речи не заходило, значит, еще один наследник Ингвару не требовался.

— Конечно. Когда он женился на Эльге, она взяла с него клятву, что все его наследство, власть и земли, получит только ее сын, только Святослав. Ради Улеба она сама нарушила этот уговор, но Ингвара тогда давно уже не было в живых. Игмор у них был лишним. Ингвар его не признавал.

— Но если мать ему напела, что он сын Ингвара… Да знала ли она сама-то, от кого родила? Или только мечтами тешилась.

— Святославу Игмор простил – тот все-таки законный сын, от княгини. А Улеб – от наложницы. Ему он простить не смог.