Книга Змей на лезвии, страница 204 – Елизавета Дворецкая

— В моем отряде всего два десятка человек. Невозможно захватить Мерямаа такими силами!

— Ты должен был сначала спросить у меня разрешения сюда явиться.

— Да, ты прав. Но если бы я так поступил, мои враги узнали бы обо мне заранее и скрылись. Они и сейчас скрылись, – с горечью добавил Бер. – И я вынужден терять время на… разговоры, пока мои кровные враги уходят все дальше и дальше. Я готов дать любую клятву, что не имел и тени мысли причинить какой-то вред тебе!

— Когда конунг убивает собственного брата и сажает на престол маленького ребенка, это никому не обещает покоя – ни внутри страны, ни снаружи. Я хочу быть уверен, что моя земля в безопасности. Что эти кугыжи, которые у вас теперь у власти, не вспомнят о том, как хорошо было получать дань из Мерямаа.

— Уверяю тебя, никто об этом и не помышляет!

— Кто может это подтвердить?

«Я», – хотел сказать Бер, но запнулся. Он был просто внук старой Сванхейд, даже не женатый, и его слово в делах между конунгами не имело веса.

— Кто же может это предсказать? – с горькой досадой ответил он. – У тебя, может, есть такие предсказатели?

— Может, и есть. – Анунд взглянул на сестру. – Может, мы и попросим кое-кого погадать. Но пока…

Анунд опять задумался.

— Конунг! – Пользуясь заминкой, с места поднялся Хавстейн. – Вижу, дело осложнилось… Я бы хотел съездить уведомить о нем моего дядю Хедина и послать весть отцу в Видимирь.

— Это хорошая мысль! – Анунд оживился. – Хотел бы я знать, что об этом думают Хедин и Эскиль! Твой отец живет поближе к словенам, он лучше разбирается в их делах.

— Так ты позволишь мне за ними съездить?

— Конечно! Отправляйся как можно скорее.

— Не дашь ли ты мне лошадей? Быстрее обернусь.

Недолго подумав, Анунд согласился: он и правда хотел знать, какого мнения его влиятельные родичи, а верхом Хавстейн попадет в Силверволл в три раза быстрее, чем по воде.

— Не держи на меня обиды, – обратился Анунд к мрачно молчащему Беру, – всяк вправе порадеть о себе. Тебе не придется обижаться на мое гостеприимство, и мы подождем, пока приедут Хедин и Эскиль и скажут свое мнение.

— А что будет с моими людьми? – угрюмо спросил Бер.

— Пусть остаются на лугу. Если у них худо с припасами, разрешаю им ловить рыбу и бить дичь, только пусть не трогают мои поля и не обижают жителей.

— А ты, милая, поживи пока у меня, – предложила Дагни Правене. – Хедин-то приедет быстро, если захочет и поспешит, но за Эскилем в Видимирь они проездят до конца жатвы, а до той поры уже и заморозки утренние начнутся. Не годится женщине в шатре спать, когда трава от инея хрустит!

Бер и Правена переглянулись. Эти обещания были весьма любезны, но они с мукой ощущали, как утекают мгновения. Они сидят здесь, словно куры в лукошке, а Игморова братия вольными волками убегает все дальше и дальше в леса…

Думая об этом, Бер сам чуть не зарычал.

Пока Анундовы люди ходили на луг за выбранными лошадьми, Хавстейн привел Лельчу со всеми пожитками Правены. Подумав, Правена решила принять приглашение Дагни: она хотела быть поближе к Беру, не оставлять его одного в доме Анунда. Вместе с ними пришел Алдан; Анунд поначалу не желал пускать в свой город человека такой, как ему рассказали, угрожающей внешности, но Бер сказал, что это отчим Мальфрид-младшей, матери нового конунга Хольмгарда, и Анунду захотелось на него взглянуть – ведь и такой человек, пожелай он остаться при падчерице, мог бы стать очень влиятельным.