Книга Змей на лезвии, страница 175 – Елизавета Дворецкая

За этими делами день почти прошел. Трогаться в путь сегодня уже не стоило, и решили переночевать здесь еще раз. Помывшись в реке после тяжелой грязной работы, рано легли спать – с прошлой беспокойной ночи еще толком не отдохнули. Наученные опытом, выставили дозорных. С дозорными до полуночи остался Бер; обойдя стан, он присел у костра, где молча сидели Вальгест и Правена. Оба смотрели в огонь, друг друга будто не замечая, но даже издали между ними угадывалось нечто общее. Правена в ее белой вдовьей одежде, наполовину живущая на том свете, и Вальгест – «человек Одина», ни к чему и ни к кому не привязанный в земном мире. Сверкала его длинная золотая серьга тонкой работы, когда на нее падал отблеск пламени, швами проступали четыре шрама – на лбу, на переносице, на щеках, напоминая о том, какие непростые пути остались у него за спиной. Загадочные пути, на какие им, его нынешним спутникам, даже не заглянуть.

На звук шагов Бера Правена подняла голову.

— Ступай спать, – посоветовал он ей. – Прошлую ночь не спали толком. Не бойся, мы стережем.

Она кивнула, но не двинулась с места. Лицо ее, освещенное неровными отблесками костра, было печально; над берегом еще держался запах гари, Бер не мог отделаться от разлитого в воздухе ощущения смерти, и Правена с ее строгим лицом была как посланница Марены… Карна, божественная плакальщица. Сердце щемило – она еще так молода! Она только вступила в свой расцвет, могла бы родить еще пятерых детей и жить счастливо. Гибель Улеба сделала наполовину мертвыми их с Бером обоих, и они сблизились, как настоящие брат и сестра.

— Что ты сидишь? – мягко спросил Бер. – Боишься? Если хочешь, я, как Алдан меня сменит, приду к вам.

— Я не боюсь, – отстраненно ответила Правена. – Нужно бы радоваться, что еще один убийца… Но ведь эти дурни были мне… ну, почти как братья. С братьями не всегда любовь имеют, иной раз брат сестре – худший враг. Но мы же росли вместе. Все – мы с сестрами, они, Улеб… Игмоша, чучело нечесаное, к моей старшей сестре сватался, Блистанке, да ему отказали – не хотела она к Жельке в невестки идти, уж больно она баба вздорная… И Грим…

— Что – Грим? – подбодрил ее Бер, уже догадываясь, в чем дело.

— Я почему тот хазарский перстень у мреца узнала – он мне показывал его… подарить хотел. Еще давно… очень давно. – Правена вздохнула. – И вот теперь мы их должны… своими руками… всех извести…

Бер промолчал. Он понимал ее: она не может не жалеть о парнях, с которыми вместе выросла, но и отказаться от желания наказать их за злодейство не может.

Мысль метнулась: если Правену когда-то желал Грим, а досталась она Улебу, не была ли ненависть к нему сыновей Жельки подогрета этим соперничеством?

— Не всегда из дурного положения есть хоть один хороший выход, – произнес Вальгест, сидевший все это время неподвижно, как камень. – И наилучший из худых – тот, где ты исполнишь свой долг. Норны прокладывают нам тропы, и изменить их не в нашей власти, но куда и как мы повернем – зависит от нас. Не всякому суждено дойти до счастья, но когда знаешь, что сделал для него все разумное и возможное – это утешает. Дает если не счастье, то хоть покой. Поверь мне.

Вальгест плавным движением поднялся на ноги и слегка коснулся плеча Правены.

— Ты исполняешь свой долг, и тебе не о чем жалеть. Ложись спать. А я пойду… может быть, отыщу кое-какие следы.