Книга Змей на лезвии, страница 125 – Елизавета Дворецкая

А если они беглеца настигли… В одиночку Градимир едва ли смог противиться целой дружине из восьми человек. Но он ведь не весняк какой – он боярин, воинского рода, из княжьей гридьбы. Правена много могла рассказать о его семье. Он был в походе Ингвара на смолянские земли, потом участвовал в битве, когда Ингваровы гриди разбили Свенельдовых оружников, перешедших на сторону древлян. Слабаком его не назовешь. Мог придумать что-нибудь, сесть в засаду, нанести урон преследователям… Какой?

Что если окажется… что Хавстейн убит? Или ранен? Или Бер… От этой мысли обрывалось в груди и холодело на сердце. Только сейчас, на забороле, глядя в темнеющее небо и слушая крики ночных птиц в лесу, Вефрид осознала, в какое серьезное дело ввязалась. Это не те игры, когда она деревянным мечом рубила крапиву, воображая себя воительницей и чародейкой Сванхвит. Здесь идет речь о кровной мести, о нешуточной борьбе за жизнь. Зачем она в это вмешалась? Из детского соперничества с Бером, который и не подозревает, что нашел в ней соперницу? Но он, мужчина, занят не играми, а делом кровной мести! Чреватом настоящими смертями! Что если она по глупости помогла врагу Бера и тем поставила под удар собственного брата?

Однако своим решением она спасла человеческую жизнь. Градимир сказал и даже Перуном поклялся, что не причастен к смерти Улеба. Значит, убить его было бы несправедливо? Довольно с них Коля, то есть Девяты.

Вцепившись в бревно заборола, Вефрид вглядывалась в темноту за Полевыми воротами и давала себе клятвы впредь быть умнее. Пусть в первый раз она попал в избу Тихомилы случайно – нужно было, обнаружив там Градимира, сразу уйти и рассказать все отцу. И пусть он бы решал, как дальше быть, он опытен в таких делах и знает, что правильно. Если Градимир не виноват и не заслужил смерти – пусть отец их с Бером и рассудит. Здесь Эскилева земля, он имеет право решать, кому здесь жить, а кому умереть.

Великий Один! Сжав в кулаке янтарный камень Сванхейд, Вефрид невольно воссылала бессвязные, но пылкие мольбы.

Когда внизу на дороге наконец послышался шум движения и при свете луны стали видны очертания конного отряда, у Вефрид подогнулись колени – так истомило ее ожидание. Ночных ездоков окликнули – ответил голос Хавстейна, усталый и подавленный. Вефрид с трудом овладела собой настолько, чтобы спуститься и подойти к воротам.

Несмотря на поздний час, во дворе толпились жители Видимиря: давным-давно здесь не случалось таких бурных событий. Вынесли несколько факелов. При их свете Вефрид лихорадочно пересчитывала въезжающих всадников. Вот Хавстейн, вот Алдан, вот Бер… Сердце обрывалось уже от облегчения, ноги слабели. Все целы! Но никакой добычи при них не видно.

Ловцы проехали через двор и стали спешиваться у гостевого дома. Растолкав любопытных, Вефрид подбежала к ним и бросилась вслед за матерью обнимать Хавстейна. Прижалась к его груди, вдохнула густой запах леса, болота и лошади. Хавстейн похлопал ее по спине: он так устал, что даже не мог радоваться возвращению домой.

— Нашли?

— Нет. Это было колдовство.

— Что – это? – Вефрид отстранилась и удивленно взглянула ему в лицо.

— Все. Потом расскажу.

Правена не теряла зря времени в ожидании своих мужчин, и в бывшем погосте для них был готов ужин. Эскиль со всей семьей пришел послушать, да и любопытных жителей толпилось вокруг стола десятка полтора.