Книга Змей на лезвии, страница 106 – Елизавета Дворецкая

— И удар у него отлично поставлен! – добавил Эскиль. – Я же видел отверстие от той сулицы – у него это первый труп, а я сам не сделал бы лучше.

— Впервые вижу парня, которого хотела бы заполучить в зятья.

— Да, родство было бы подходящее. Но может, она еще передумает. Я тоже поначалу тебе не нравился. Помнишь:

— Ты сам был виноват, – ответила Хельга, знавшая, что вовсе не превратность ее чувств послужила причиной тому, что между ними не все всегда было гладко. – А Берси обращается с ней даже лучше, чем она заслуживает.

— Она еще слишком молода, не понимает, кто чего стоит.

— Он, видно, так считает и не обижается. Хотя она вовсе не ребенок.

— Сколько тебе было, когда я тебя увидел в Хольмгарде?

— Шестнадцать.

— А ей?

— С месяца гои^[25] – тоже.

— Ну так может, она вовсе не так мала, как нам кажется?

— Что тут говорить! Пока он не развяжется с этой местью, ни о чем таком не стоит и думать. А когда развяжется…

— Это ты можешь узнать. Чем кончится и кто кого похоронит.

— Лучше не буду. Я уже знаю, что Всеотец не на их стороне. И это… – Хельга помолчала, – огорчает меня куда больше, чем поначалу показалось.

Вефрид, чье спальное место было на большом ларе с плоской крышкой, слышала, как родители шепчутся за занавеской, и улавливала достаточно, чтобы понять предмет их разговора. Но не тревожилась: как бы им ни нравился любимый внук старой Сванхейд, она, Вефрид, недоступна для посягательств, пока все пять привезенных «змеев» не выпьют крови беглецов. А до этого еще очень далеко. Всемогущий Бог Воронов и правда не на стороне мстителей – в этом Вефрид нынче убедилась сама. Восхитительная тайна, которой она владела, позволяла ей смотреть на Бера свысока. И если он считает ее девочкой, играющей с деревяшками, то очень ошибается!

…Бывальцевы девки сами потерялись – так Вефрид решила, поскольку знала, где находится. Леса вокруг Видимиря были ей отлично известны, и она ничуть не боялась ходить по ним в одиночестве. Черника ее не порадовала: мелкая и сухая. Набрав несколько горстей и дважды встретив змей, Вефрид решила, что день нынче не добычливый и лучше повернуть домой, пока еще и дождь не начался. Она и пошла-то в лес, чтобы Бер не подумал, будто она сидит и ждет его!

Вефрид пошла было домой, но через какое-то время заподозрила, что потерялась все-таки она. Места казались знакомыми, но тропа таяла в кустах, а широкая дорога из Чисти в Видимирь, вдоль которой она вроде бы бродила, все не появлялась. Казалось, вот-вот, за теми соснами будет прогалина и оттуда откроется ясный путь домой – но за теми соснами опять вставал стеной лес.

На вересковой пустоши меж сосен был клочок голой, черновато-серой земли; на влажной после дождя грязи отпечаталось двузубое копыто лося, а совсем рядом с ним, на расстоянии ладони – тесно прижатые один к другому два следа от передних лап волка. Те и другие – совсем свежие. Вефрид замерла, разглядывая их. Совсем недавно на этом месте стоял волк и пытался угадать путь лося. Не желая оказаться на пути его охоты, Вефрид развернулась и торопливо направилась в другую сторону.

До темноты было еще далеко, но низко нависавшие тучи накрыли лес тревожной, мрачной тенью, и Вефрид все сильнее охватывало неприятное чувство. Влажный ветер продувал платье, и она жалела, что не взяла накидку – утром боялась, что запарится в ней. Уже видела мысленно, как прячется от проливного дождя под еловыми лапами до самой темноты, а потом тут же ей и придется заночевать – в темноте она никуда не придет, только в болото под названием Волчий Мох. Вертела головой, отыскивая знакомые приметы; порой казалось, что отыскала, и она ускоряла шаг, но приметы эти не выстраивались в цепь, как им положено, а снова пропадали.