Книга Кощеева гора, страница 89 – Елизавета Дворецкая

Князь позвал их обеих. Уже вторую зиму эти две девушки считались взрослыми, показывались гостям на пирах и даже подносили рог тому, кого князь укажет. Остромира, привыкшая уступать Рагноре, подтолкнула ее, побуждая идти первой, но та в кои веки вспомнила, что княжеская дочь – не она, и не двинулась с места, вынуждая Остромиру откликнуться на зов.

— Да идем же, что мы как две клуши! – страдая, прошипела Рагнора. – Не цепляйся за меня!

Вдвоем они приблизились к престолу; теперь уже все в гриднице смотрели на них. По рядам отцовских гридей, старейшин и приезжих пробежал многозначительный ропот, и смысл его Рагнора отлично понимала. О таких встречах говорят сказания: как знатный молодой мужчина приезжает в чужую землю к властителю, у которого имеется прекрасная дочь… И опять на месте этой дочери Рагнора видела себя, забыв про подругу.

— Княгиня на поварне пропадает, я вот гостей одними разговорами угощаю, все жду, пока найдется, кто им рог поднесет! – с усмешкой сказал Станибор. – Хавгрим! – Он нашел глазами чашника и хотел приказать подать рог, но передумал. – Нет, стой. Как по-твоему, – он взглянул на молодого гостя и подмигнул, – которая из них моя дочь? Угадаешь?

— Угадаю! – Гость улыбнулся без малейшего смущения и двинул бровью: дескать, безделица.

Из вежливости он встал и выпрямился; и впрямь высок, хотя не чрезмерно, даже под кожухом видно, что плечи широки, а ремень с золоченой пряжкой затянут, показывая тонкий в поясе стан. Рагнора стояла, опустив глаза, изо всех сил стараясь придать себе скромный вид. Остромира рядом с ней даже покраснела от волнения. Сам Ярила, вздумай он спуститься с холодных небес обогреться у людского очага, не мог бы быть красивее.

Сдерживая улыбку, Торлейв быстрым взглядом окинул двух юных девушек. Которая из них Рагнора, он понял мгновенно. Когда он ее видел в прошлый раз, ей было лет десять или чуть больше, девчонка еще – косу уже плетут, но плахту или поневу, как здесь принято, еще не надевают. Память о племяннице Прияны, которая с деловитым видом часто вертелась поблизости, у него осталась расплывчатая, но сейчас он сразу узнал лоб, голубые глаза с острым взглядом, темные брови, чуть вздернутый нос. Узнал не столько Рагнору, сколько Прияну, какой та могла быть девять-десять лет назад.

«Ничуть не похожа», – сказала ему Прияна. Неправду сказала. Или сама забыла, как выглядит дочь сестры, или не хотела, чтобы Торлейв увидел в племяннице ее подобие. Эта мысль немного согрела ему сердце: когда тебя не могут любить, даже проблеск ревности несет надежду.

Эта дева – уже не дитя. Ростом она уступает Прияне, но та выше многих женщин. Черты лица более тонкие, но сквозь смущение неопытности просвечивает такой же властный и твердый нрав. Варяжское платье буровато-желтого цвета, с желтой шелковой отделкой, кожушок на кунице… и правда, если не знать, поверишь, что это княжеская дочь.

На другую он взглянул из одной вежливости и снова улыбнулся. Подруга Рагноры была такого же роста, но пополнее, лицо овальное, белое как сметана, румянец – словно грудка снегиря, яркие губы-ягоды, а между ртом и подбородком ямочка. Волосы более светлые, взгляд испуганный. Тоже готовая невеста: грудь уже как у взрослой, и видно, что после родов сделается пышной, как сноп.