Книга Кощеева гора, страница 86 – Елизавета Дворецкая

В их высоком происхождении крылась сложность: достойных женихов найти было непросто. Чтобы не уронить чести рода, выбирать придется из княжеских родов, а там выбор невелик. Хоть кого-нибудь бы найти, чтобы не в отцы годился и был собой хоть чуть-чуть пригляден, а не только родовит и прославлен. До сих пор ни один холостой князь или кто-то равный ему не попадался девушкам на глаза. Теперь, хоть Рагнора и делала вид, что приезд кого-то там из Киева ее не волнует, на самом деле ей было любопытно: какой он – тот, кто хотя бы может стать ее мужем?

Едва девушки шагнули за порог избы-беседы, как их схватил в объятия осенний холод. Пришло предзимье, самая унылая пора года: листья облетели, промозглый ветер треплет черные голые ветки. На валах Свинческа еще зеленела трава с запутавшимися желтыми листьями, но по утрам и трава, и мостки, и дерновые крыши изб покрывались белым хрустким инеем. За городскими стенами голая земля побелела, дорожки и тропки вились длинными белыми змеями меж клочками мерзлой травы. Во влажном ветре угадывалось дыхание зимы, и Рагнора пожалела, что второпях не стала искать в общей куче свой платок – голова зябла. Хорошо, что бежать от беседы до гридницы недалеко. Было около полудня, но серое небо не оставляло и надежды на хоть один проблеск солнца.

— Он здесь уже был, – пыхтела Остромира, пока они пробирались, стараясь не поскользнуться на подмерзшей грязи, через просторный княжий двор в Свинческе до гридницы. – Три зимы назад, Удалица его запомнила. Он тогда приезжал за твоей вуйкой, помнишь, она одну или две зимы тогда здесь прожила, когда поссорилась с мужем? Он приезжал и забрал ее обратно в Киев. Не муж, а этот его брат.

— Брат киевского князя? – Рагнора обернулась, придерживая накинутый на плечи кожух, который не потрудилась надеть в рукава.

— Да, но не родной, а через его отца и его мать…

— Чью мать?

— Ну, не знаю, пусть он сам расскажет. Ох, Орча, он такой красивый… – почти простонала Остромира.

— Не называй меня Орчей! При чужих людях так скажешь, я тебя пну!

— Ладно, ладно! Что ты такая вредная, Ор… Рагнора!

Пятнадцать лет назад киевский князь Ингвар военной силой захватил Свинческ, и с тех пор смолянские кривичи и русы оказались в подчинении у Киева. Станибор, получивший престол из рук Ингвара, платил дань сначала ему, а потом его сыну Святославу. Старинное гнездо днепровской руси, многочисленное и богатое, владевшее волоками при переходе с северных славянских рек на южные, покорилось другому такому же гнезду, более молодому. В ходе той войны и ее ближайших последствий Свинческ погорел и пострадал от грабежей, но за пятнадцать лет пожарища были застроены, и теперь весь длинный холм над Днепром занимали дворы, отдельные избы и клети. Здесь вперемежку осели русы, варяги-заморяне, славяне-кривичи, голядь, каждый род говорил своим языком, но понимал и другие. В городе и предградье жили, кроме князя с дружиной, торговые люди, ремесленники, бояре ближних родов. Задолго до того как при Олеге Вещем поднялся Киев, отсюда велся торг с дальними землями: от Хедебю до Константинополя. Для удобства торговых людей от русла Днепра был прорыт ров к озеру перед холмом, превративший озеро в хорошую речную гавань. В предградье имелись прострорные гостиные дворы, принимавшие на постой многочисленные дружины с разным товаром, перевозимым с севера на юг и с запада на восток. Совсем близко начинался огромный жальник: тысячи могил, высоких княжеских и незаметных – простых людей. Могилы древних вождей выстроились вдоль пути волока, охраняя то, что создавало богатство города, и напоминая о его прежних хозяевах.