Книга Кощеева гора, страница 65 – Елизавета Дворецкая

Человек более мстительный стремился бы овладеть женой князя в отместку за то, что тот отнял у него невесту – Малушу. Но Торлейв об этом вовсе не думал, хотя первое чувство единения с Прияной его посетило именно тогда, когда он увидел в них обоих жертв, пострадавших от недолгого союза Святослава с Малушей. И вот Святослав давно забыл Малушу, да и она в конце лета должна выйти замуж за кого-то из словенских бояр, уже имея от него дитя. А его собственная страсть к Прияне делается все сильнее, хотя обида на князя давно забыта. Но если Мистина в молодости мог проводить с Эльгой сколько угодно времени и никто тому не дивился, то Торлейв даже показаться на княжьем дворе не мог без того, чтобы к нему не устремились десятки удивленных взоров. А встреча наедине, как сейчас, и вовсе была таким редким подарком судьбы, что Торлейв только вдыхал запах убруса Прияны, равнодушный ко всем на свете убийствам, к мести, крови и серебру.

Она сидела неподвижно, сосредоточенная на одном: на ощущении его руки, обнимающей ее плечи. Хотелось сидеть так вечно. Но Прияна помнила и про Улею за печкой – что она там себе думает, слыша у них тишину? – и про Хавлота с Сияной на крыльце за дверью. Те и вовсе не подозревают, что она здесь не с травницей, а с мужчиной.

— Никто не видел, как ты сюда вошел? – шепнула Прияна.

— Я сюда не входил, – донесся глухой ответ.

— Как это? Огненным змеем прилетел и искрами сквозь крышу просочился?

— Хотел бы я так уметь… Я пришел на другую улицу. – Торлейв выпустил ее и выпрямился. – Этот двор с тыла граничит с другим, с двором Верьяна. Это торговый человек, и он – Мистины подручный. Что-то у них там было, он то ли с мытом лукавил, то ли для греков за куны выведывал, но Мистина как-то обмолвился, что надо было его повесить, а он его вместо того к делу приспособил. У Верьяна на дворе погреб, и здесь на дворе погреб, а между ними – лаз подземный. Я приехал к Верьяну, а через лаз прошел сюда. И уйду так же. Что к торговому человеку любой наведаться может, что к травнице, знакомый и незнакомый, ничего в том нет дивного. А живут они на разных улицах. Кто не знает, ни за что не поймет, что мы с тобой могли увидеться. Ты запомни, мало ли что?

— Хитро как…

— У Верьяна целая изба для гостей из лаза, куда хозяева не суются. В ней даже переночевать можно, если что.

Торлейв сказал это без задней мысли, но пока говорил, задняя мысль появилась – у них обоих разом. Но так же дружно они ее отогнали.

— Пора мне. – Подавляя вздох, Прияна встала. – Все сказала, что хотела.

Торлейв тоже встал. У обоих было чувств конца праздника: только было припали к этой хмельной чаше, а она и пуста. Надо расходиться, и никаких надежд на скорую встречу. Да и что им в той встрече? Стой между ними сейчас стена каменная – и она не сделала бы их взаимное влечение более безнадежным.

Прияна вспомнила, как прибежала к Торлейву в то утро, узнав о вокняжении в Хольмгарде Малушиного «сына угла». Слава богам, кажется, обошлось, до княжьего двора весть о той встрече не просочилась. Теперь надеяться, что о походе за дивьим синь-корнем тоже никто лишнего не узнает. Но как же унизительно ей, княжьей дочери и княжьей жене, тайком встречаться с парнем… Пусть Торлейв ей и не любовник, но раз она невольно жалеет об этом, то и заслуга невелика…