Книга Кощеева гора, страница 215 – Елизавета Дворецкая

Еще не осмыслив все до конца, Торлейв сделал знак Агнеру – и петля исчезла с горла Красена.

— Свяжите его, – велел отрокам Торлейв. – Едем дальше.

Как и собирались, Торлейв и Бер покинули Смолянск вместе с дружиной Тородда: тот направлялся на восток, собирать дань со смолян. В Свинческе набралось без малого три десятка человек – и парней, и мужчин, кто желал зимой поразмяться, схватиться с самим Кощеем, да еще заработать серебра. Молодцев возглавлял Жданей, отроков – Солонец, и Торлейв был вполне уверен в своей новой дружине.

Шли, как всегда ходит полюдье, медленно. Почти через каждый переход останавливались на день, чтобы уладить дела с местными старейшинами. С верхнего Днепра переползли на Осьму, оттуда на Волосту, оттуда на Угру. Город Ратиславль – здесь еще сидели малые угренские князья – был последним на пути, отсюда дружина полюдья поворачивала назад. Здесь Торлейв и Бер собирались расстаться с Тороддом и его людьми и дальше полагаться на свои силы. Им предстояло пройти на юго-восток по Угре до ее впадения в Оку, а там до знаменитой Кощеевой горы останется всего несколько переходов.

Так бы все и было, если бы навье гнездо не вышло им навстречу само – пока лишь в виде слухов. В первый же день в Ратиславле здешний хозяин, князь Велезор, привел к ним рослого отрока семнадцати лет, с вытянутой головой, лицом некрасивого, широконосого, но по виду толкового. Он назвался Завеем, сыном Злобки из Былемиря. Кощеева рать разгромила его зимнюю стаю, пятерых взяла в плен, и для выкупа их Былемирю пришлось признать власть Кощея и заплатить дань. Сюда он явился, стыдясь показывать на глаза родичам и уцелевшим собратьям, надеясь попросить помощи у родичей: из Ратиславля происходила его мать.

Кощея он видел своими глазами, но поначалу его рассказ мало помог. Отправляясь в путь, Торлейв и Бер имели первой целью выяснить, что за Кощей и справедливо ли они подозревают в нем бежавшего из Мерямаа Игмора. Если бы это оказался не он… Торлейв имел соблазн и «чужим» Кощеем тоже заняться, хотя бы ради славы, но Бер настаивал, что им нельзя отвлекаться на забавы, пока не доведено до конца дело мести за Улеба. Однако Завей видел Кощея только в шкуре и личине и мог сказать только то, что братья уже знали: он хромает. Даже истинный рост его и сложение было не определить.

— Как он разговаривает? – догадался спросить Бер. – Как я или как Торлейв?

— Как господин Торлейв, – подумав и вспомнив, ответил Завей.

Братья кивнули друг другу: киевский выговор Кощея обещал им верный путь.

Целый день они спорили, взяв для совета Тородда и Завея. Отрок готов был отправиться в самое логово Кощея, если это даст ему отомстить за разгром стаи: несмотря на юность, он оказался честолюбив и очень упрям и не желал мирится с поражением. Но от осады Кощеевой горы он сам отговаривал: дело представлялось безнадежным. Завей нарисовал каменистый холм, расположение ручьев и оврагов, предупредил о высоте и крутизне склонов. «Там, может, одно только место и есть, где пролезть по склону можно, – говорил он. – Мы с ребятами на спор лазили. Но налегке, и то если кто собой худой и цепкий. И мы лазили, пока там пусто было. А если эти навьи рылы сверху услышат – враз копьем спихнут». Бер с детства знал рассказы, как эту скалу осаждало войско Олава, но оно было в десять раз больше тех сил, какими располагали братья. Только с набранной в Свинческе дружиной идти на приступ такой твердыни означало понести потери и не достичь успеха, а оба брата вовсе не хотели зря погубить людей, которые понадеялись на их благоразумие и удачу. Тородд тоже считал большие потери неизбежными и не хотел поддержать затею силами своей дружины: она была ему нужна для сбора дани со смолян, а не для битв с неведомой нежитью в глубине чужих лесов.