Книга От выстрела до выстрела, страница 48 – Юлия Чеснокова

— Я думаю, что ты в меня пошёл, — сказал Петру он за обедом, — поэтому изучаешь агрономию. Меня она всегда волновала, всегда!

«Эдак в вас пошёл весь честной народ, — подумал студент, — ведь круг ваших интересов охватывает буквально целый мир». Но вслух ничего сказано не было, молодой человек лишь улыбнулся.

— Я сейчас работаю над одной темой — как раз по земельному вопросу. О несостоятельности русской крестьянской общины. Она явление отвратительное!

— Вы считаете?

— А то как же! России нужны хутора. Земля, берущаяся в аренду или частная собственность — по принципу иностранного фермерства. Многие меня не хотят слушать, и зря. Начнёшь с кем говорить, сразу славянофилом прикидывается: «Как можно рушить устои⁈ В этом основа русского духа!», — а на самом деле дрожит за свои имения, жадничает просто-напросто. А чего жадничать, когда заниматься землёй не умеешь? Помещики в большинстве — скоморохи недоделанные, необразованные дураки, которые не знают, что делать с тем, что им досталось. Это как держать прекрасного коня в стойле постоянно! Какой от этого толк? Согласен?

— Согласен.

— Вот! Знал, что поймёшь. Хочешь, я дам тебе почитать черновики, которые набросал?

— В другой раз, если позволите, — осторожно отказался Пётр, — я еду по делу, нам написал барон фон Бильдерлинг…

— А, вам тоже? — утерев губы салфеткой, кивнул Дмитрий Аркадьевич. — По поводу Лермонтова?

— Да.

— Я ведь был знаком с Мишей, мы с ним приятельствовали, — откинулся старик, мечтательно погружаясь в воспоминания. Это его родной старший брат был тем самым Алексеем Столыпиным, первым красавцем Петербурга, другом поэта и секундантом на лермонтовской дуэли. — Давно это как было! А иногда кажется — только вчера.

— У вас остались его письма?

— Кое-что нашлось. Я отправил барону. Хорошее дело он придумал. Мне-то оставить всю эту память некому, а музей позволит каждому, кто восхищён поэзией Миши, приоткрыть завесу тайн его личности, жизни.

Петя подумал о том далёком прошлом. И Лермонтов, и его друзья Столыпины были популярны, молоды, страстны, постоянно кружили на балах, влюблялись, сменяли женщин, стрелялись с соперниками, безобразничали, скандализировались, не гнушались экстравагантных выходок, и что же? Двое умерли молодыми, третий сидит перед ним — одинокий старик, разводящий бурную деятельность по любому поводу, хватающийся за разнообразные сферы науки, лишь бы заполнять, в отсутствии детей, жены, внуков, свои будни. Может, и он бы предпочёл последовать за своими друзьями? Древняя как мир дилемма: стоит ли быть орлом, питающимся свежим мясом, но живущим мало, или лучше быть вороном, питающимся падалью, но тянущим свой долгий-долгий век? «Неужели нет золотой середины? Либо длина, либо глубина» — подумал Пётр. Но ему для себя было ясно, что без любви и нормальной семьи жизнь человека превращается в печальное зрелище.

На следующий день он пораньше отправился в Середниково. Его подвёз словоохотливый извозчик, с которым в дороге они разговорились.

— По торговым делам едете, барин, или погостить?

— По делу, но не торговому, — без задней мысли сказал Петя, но извозчик в интонации переменился, повеселев:

— А! К хозяйке? Никак свататься?

— Свататься? — Столыпин был удивлён, так что даже подался с сидения ближе к собеседнику. — Я еду к Ивану Григорьевичу Фирсанову, что владеет имением.