Книга От выстрела до выстрела, страница 47 – Юлия Чеснокова

Прасковья улыбнулась.

— Понимаю, — они увидели, что в аллее появились две другие фрейлины, заметившие их и направившиеся в их сторону. Разговор надо было заканчивать. — Но если бы на меня смотрели так, как Мишин брат на тебя смотрит, когда приходит ко дворцу, я бы давно уже дала своё согласие.

Примечания:

[1] Имеется в виду Черевин П. А., шеф жандармов, руководивший деятельностью по охране императорских персон

[2] Младшая дочь и последний ребёнок Александра Третьего и его супруги Марии Фёдоровны, родилась в 1882 году, за год до описываемых событий

Не собирался никогда Петя искать протекции и пользоваться ею, и сейчас, столкнувшись с необходимостью найти себе место, выяснил, насколько это накладное и затруднительное предприятие. Его покойный дед по матери, Михаил Горчаков, был наместником Царства Польского. Казалось бы, сколько это должно дать возможностей! Но все дети его выбрали жизнь заграничную, европейскую, включая мать Петра, осевшую в Швейцарии по здоровью. Дядя, Николай Михайлович, жил в Лондоне, служа в министерстве иностранных дел, тётка Софья где-то в Бадене сейчас, замужем за бароном Стаалем, тоже служащим в министерстве иностранных дел. Тётка Варвара Михайловна живёт в Польше, тётка Ольга — в Веймаре. А Пётр совершенно не хотел покидать России и жить в чуждых ему местах, он хотел нести службу здесь, в отечестве, храня ему верность и принося пользу. Материнская же родня никак с этим помочь не могла.

А что же отцовская? Бывает так, что, ища возможности в одной стороне, получаешь добровольно пришедший случай с другой. К ним в Орёл пришло письмо от барона фон Бильдерлинга. Александр Александрович был большой ценитель живописи, сам ею занимался, но, помимо прочего, поклонялся поэзии Лермонтова и собирался открыть посвящённый ему музей в Петербурге. Он обратился к Столыпиным, как к родственникам Лермонтова, в чьём бывшем имении не раз бывал знаменитый поэт — требовались экспонаты, письма, записки, какие-то личные вещи, всё, что угодно, к чему прикасался Михаил Юрьевич.

Аркадий Дмитриевич, продавший Середниково около пятнадцати лет назад, вывез оттуда всё, что мог, в Ковенскую губернию, в своё поместье Колноберже. Но огромную библиотеку полностью забрать не удалось, и бог знает сколько осталось у новых владельцев!

— Что ж, — сказал отец сыновьям, — вот вам и дело, пока прохлаждаетесь без учёбы. Езжайте и пересмотрите бумаги, поворошите сундуки, что можно отправить Александру Александровичу, — генерал посмотрел на Петра, — участвовать в таком, оказывать услуги необходимо, если хочешь быть замеченным и обзавестись чьей-то благодарностью.

— Эх, кончился отдых! — потянулся Саша.

— Праздность — источник глупости и безрассудных поступков, — заметил Петя, — так что не ной!

Братья разделили обязанности: Петя хотел вернуться в Санкт-Петербург пораньше (по понятной Аркадию Дмитриевичу причине в лице Ольги Нейдгард), поэтому взял на себя более близкое Середниково — оно было почти по пути. Саше же предназначалось ехать в Колноберже, и он двинулся в сторону Смоленска, через Брянск, чтобы оказаться на варшавской дороге.

Пётр приехал в Москву и остановился у двоюродного дяди — кузена отца, Дмитрия Аркадьевича, уже старика, выбравшего себе долю вечного холостяка. Долго живший заграницей, он переполнялся неугомонным анализом, сравнениями, критическими замечаниями и цитатами. Состоявший в Московском психологическом обществе, он увлекался и историей, и агрономией, и военным делом, и философией. Одним словом всем, что попадалось на глаза или влетало в ухо.