Книга Счастливчик, страница 58 – Рене Леблан

— Конечно, я помогу вам, — сказала Мелинда. — Я слишком хорошо понимаю, как это — выйти замуж против своей воли.

Её красивые глаза на миг замутились печалью. Если бы повернуть время вспять, она бы выбрала в мужья Окассена де Витри. Он казался ей настоящим рыцарем из романов — отважным, красивым, даже его странная придурь представлялась ей благородной экзальтированностью. Но судьбу не переписать! А вот Николетт и Бастьену ещё можно помочь.

Они бросились друг к другу в объятия и долго стояли так, света вокруг не видя. Прижимаясь к груди Бастьена, Николетт почувствовала, что он плачет. Он не всхлипывал, не дрожал, но сердце у него стучало быстро-быстро. Николетт подняла лицо и увидела, что глаза у него влажные.

— Я нашёл крошечную зацепку в родстве, Николетт, — быстро сказал он. — Если с этим ничего не получится, мне остаётся только украсть тебя и увезти в Венгрию.

— Наверное, ты теперь не пожелаешь, — тихо произнесла она.

И положила ладонь на живот. Дальше и объяснять не понадобилось. Лицо Бастьена застыло. Но он тут же совладал с собой и решительно сказал:

— Я бы взял тебя и с десятью детьми, лишь бы ты была со мной.

Столько нужно было рассказать друг другу, но они поминутно прерывались для поцелуев. А потом одновременно сели на кровать и напрочь забыли о словах. Насладиться не могли ласками, которые так долго приберегали друг для друга, о которых мечтали все семьдесят ночей разлуки.

— Я как будто была в страшном сне, и только сейчас проснулась, — сказала Николетт, не открывая глаз. — Только с тобой я могу чувствовать это блаженство, свет мой!

Она села, прислонившись виском к его плечу. И спросила тихо:

— А ты спал в это время с другими женщинами?

— Да ты что, Николетт? Как бы я смог?

В его голосе было столько искренности, что Николетт и не подумала усомниться.

— Я бы не сердилась, милый! Всё равно я вынуждена изменять тебе. А мужчинам это нужнее, они болеют, когда долго нет близости.

— Я заболею, если сделаю это не с тобой.

Лишь утолив желание второй раз, Николетт рассказала о беременности Урсулы и о странном поведении Окассена в дождливые дни.

— Он всегда был такой, — сказал Бастьен. — Все друзья в Суэзе потешались над его страхом темноты. Однажды мы с кузеном Альомом шутки ради заперли его в подвале. Он чуть не сбесился там от страха, даже обмочился, хотя было ему уже лет четырнадцать.

— Это не сумасшествие? — спросила Николетт.

Бастьен помолчал.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Николетт. Нет, если человек здраво рассуждает, ведёт хозяйство, ходит в церковь, ни один лекарь не признает его сумасшедшим.

— А что сказал бы твой отец?

— Он сказал бы — психоз, то есть, душевная болезнь. Но это не значит, что человек недееспособный. Просто больной.

Ожидая возвращения Рамонтена, Бастьен жил в замке Суэз и каждый день ездил в Гюи. Николетт тоже приезжала ежедневно. Об их встречах знала только Мелинда. Она искренне полагала, что совершает благое дело — помогает несчастным влюблённым, которых насильно разлучили.

Гюи был в одной из обычных авантюрных поездок — то ли судился с кем-то, то ли грабил на дорогах. Он никогда не посвящал Мелинду в свои дела, даже не говорил ей, когда уедет или вернётся. Но она не опасалась, что муж станет гневаться из-за её помощи Бастьену и Ниолетт. Внешне Гюи держался дружелюбно с Окассеном. Но за глаза называл его «тупым спесивым щенком» и «жалким придурком».