Онлайн книга «Счастливчик»
|
«А может, вся его злость и грубость были от болезни?» — с робкой надеждой думала Николетт. На третий день они благополучно добрались до обители Сент-Обен и остановились в монастырской гостинице. Им отвели большую комнату, обставленную скромно, но чистую и тёплую. Николетт послала Дамьена к целителю, а сама принялась развешивать одежду по крюкам на стенах. Распахнув окно, Окассен рассматривал обширный монастырский двор, в котором толпилось немало всякого-разного народа — паломников, монастырских крестьян, купцов. Монастырь был богатый, вёл обширную торговлю, принимал пилигримов со всех концов Франции. — Гляди, Николетт, даже верблюд тут есть, — воскликнул он, показывая пальцем. — Закрой окно, выстудишь комнату, — сказала она. И тут верблюд хрипло заревел. Николетт вздрогнула от неожиданности, а Окассен вдруг пригнулся и полез под кровать. — Что такое? — крикнула Николетт. — Зачем ты туда забрался? — Они пришли за мной, — сдавленно ответил он. — Ты слышала? Они звали меня… они снова поведут меня в тюрьму! Николетт вмиг узнала этот голос — глухой, дрожащий от ужаса, так Окассен говорил только в припадках безумия. — Не бойтесь, Морис, — успокаивающе проговорила она — Я их сюда не впущу. — Клянёшься? — спросил он. — Клянусь. Вылезайте. Но он наотрез отказался вылезать. Попросил Николетт сесть рядом и дать ему руку. Она подчинилась и до самого прихода Дамьена сидела на полу, на соломе, и держала Окассена за руку. Его мертвенно-холодная ладонь тряслась, зубы стучали в темноте под кроватью. — Неужели снова, мадам? — изумлённо проговорил Дамьен, застав её в этом странном положении. — Господи, ведь всё так хорошо было! Ему пришлось второй раз бежать к отцу Фернану, умолять его прийти срочно. Целитель согласился, хотя его ждала большая очередь пациентов. Ещё издали отец Фернан услышал доносящийся из комнаты вой. — Нет! Не выйду! Ты обманываешь! Говоришь, что меня помиловали, а палачи пришли… они четвертуют меня! Окассен рыдал, как истеричное дитя. А Николетт терпеливо уговаривала: — Вылезайте, прошу вас, Морис! Это не палачи, а лекари! Отец Фернан, смуглый черноглазый испанец, строго покачал головой. — Напрасно вы подыгрываете его безумию, дочь моя! Этим вы ещё больше ослабляете его разум. Николетт встала с пола и поклонилась целителю. — Простите, отец. Мне казалось, это его успокаивает. — Безумец — это человек, проклятый Богом, — сурово ответил монах. — Так Господь наказывает людей за злые дела. Есть у вашего мужа на совести какие-либо дурные поступки? — Есть. Но те, кого он обидел, давно простили его… Николетт осеклась. Слишком много было обиженных — и Бастьен, и Урсула, и слуги. Даже родную мать Окассен нередко доводил до слёз своей злобой. Про маленькую Бланку даже вспоминать было стыдно. — Значит, не все простили, коли такое с ним творится, — словно в ответ на её мысли, проговорил отец Фернан. — Это Сатана в нём воет, дочь моя. Сейчас мы изгоним его, а дальше больному следует держать пост и почаще молиться. Отойдите от кровати, пожалуйста. Отец Фернан и два его помощника-монаха довольно быстро извлекли Окассена из-под кровати. Он попробовал сопротивляться и немедленно получил от целителя затрещину. Один из помощников вытащил из кармана моток верёвки и решительно шагнул к больному. |