Книга Суженый мой, ряженый, страница 85 – Вера Мосова

Евдокия внимательно приглядывалась к гостье. А девка-то тут свой интерес имеет, не иначе. С виду скромница, а глазами-то так и шныряет туда-сюда. Похоже, не только на Устина нацелилась, а всё их хозяйство решила к рукам прибрать. Вон как ей не понравилось, что изба-то Данилова! Пожалуй, с ней надо ухо востро держать. В тихом омуте, знамо дело, чертей хватает. Вишь, опять глазки долу опустила, такая скромница, а сама, небось, прикидывает, как бы ей тут поселиться да хозяйкой стать. Нет, зря Евдокия порадовалась, что Устин с девицей приехал, не такую жену она желает своему сыну, не по нраву она ей. С Асей-то не сравнишь. Та открытая, искренняя, а эта себе на уме. Вот ведь повезло Данилу, а он, дурак, вырвался на волю, незнамо где пропадает.

Стали укладываться спать. Гостью Евдокия определила в горницу. Там есть хорошая кровать, сделанная Данилом ещё до его отъезда. Постель чистая застлана, подушки перовые в красивые наволочки одеты. Одеяло лоскутное, на вате простёганное, сама хозяйка специально шила для гостей. Даже лампа керосиновая на столике – гордость Евдокии, её недавнее приобретение. Пол вот, правда, голый, половиков-то не наткали ещё. Теперь ведь, после такого пожара, всё заново наживать надобно. А вот пришла бы в дом невестка со своим приданым, уже и легче бы было.

Устин ушёл за свою занавеску. Ему матушка специально отгородила угол в избе, где он мог бы и молитву творить, и почивать, чтоб никто ему не мешал. Там у него удобная лежаночка да табуретка. Всё Данилом сколочено. С руками парень-то, а пропадёт сейчас ни за грош. Эх, не надо было его на прииски-то отпускать, уж лучше бы женился на Асе. С этими мыслями Евдокия и улеглась на полати. Долго лежала, а сон всё не шёл. Уже и Устин засопел за своей занавеской, и гостья, поди, не первый сон видит, а она всё лежит, мается, а сна-то и нет.

Только задремала, как раздался приглушённый голос сына:

— Окстись, девица! Неможно это!

И тут же легкие шаги прошелестели в сторону горницы.

Это что же такое деется-то, Господи? Хозяйка поднялась с полатей. За занавеской зашевелился Устин. Вот он встал с лежанки и начал шептать молитву. Теперь до утра на коленях простоит, будет поклоны бить, чужой грех отмаливать. А девка-то какова! Вот и прими эдакую в дом! Эвон как ей припекло замуж-то! Срамница! Нет, не нужна ей такая невестка, ноги её больше тут не будет! И ведь объявится утром, как ни в чём не бывало, глазки свои потупит и будет скромницу из себя изображать.

Так оно и вышло. Марфа робко появилась из горницы, скромно поприветствовала всех и уселась на лавку, глядя в пол. За завтраком Устин попросил матушку сопроводить девицу до общины, сославшись на нездоровье. А какое тут здоровье, коли душа его больна после такой-то выходки? Всю ноченьку не спал, поклоны бил. Да и не хочет он более рядом с ней находиться. Евдокия согласилась поехать с Марфой, а та вся сжалась в комочек, понимая, что несладко ей придётся в пути. Обругает её хозяйка, выскажет всё, что о ней думает. Да это ещё полбеды. Как бы она там, в общине, её не ославила. Надо бы обелиться, пока она деду не пожаловалась. Пала девка на колени перед Евдокией Ермиловной, разрыдалась и стала умолять простить ей ночное прегрешение. Бес, мол попутал, не хотела она. Да только мил ей Устинушка, так в душу запал, что ничего она с собой поделать не может. Жизни своей без него не мыслит.