Книга Суженый мой, ряженый, страница 70 – Вера Мосова

Вдруг какой-то странный звук настойчиво ворвался в его сознание. Парень поднял голову и осмотрелся. Так он же на своей лежанке! Он заснул? Дверь жалобно плачет под ударами чего-то тяжёлого, доски уже трещат, злобные крики доносятся снаружи. Вот они упорядочились. А удары усилились. Из-за двери раздаётся громкий голос:

— Ииии ррраз!

Следует удар. А потом снова:

— Ииии ррраз!

Устин вскакивает и мечется по избушке. Как же так он заснул? Сколько же времени прошло? Он не успел уйти! Тут дверь с жутким треском разваливается, и в избушку влетает то бревно, которое прежде висело под крышей. А следом врываются и заклятые враги Устина.

— Ну, кержак! Допрыгался! Сейчас мы тебя убивать будем! – прорычал один из злодеев и со всей силы ударил его в лицо.

Устин только и успел увидеть в проломленную дверь, что солнышко уже давно поднялось над вершинами деревьев, и тут же повалился, избиваемый врагами.

— Это тебе за мою руку! – пиная его, кричал тот мужик, в которого он вчера стрелял, рука его была перевязана грязной тряпицей.

— А это тебе за бревно, которое ты на нас сбросил! Раскольник чёртов! – кричал другой злодей.

Удары сыпались со всех сторон. Устин пытался прикрыть руками то голову, то живот, но не всегда ему это удавалось.

Мужики злобно пинали его, пока бедняга не впал в беспамятство. Тогда они остановились.

— Добили, что ли? – спросил один из них.

— Вроде, дышит ещё, – отвечал ему второй.

— А куда он ружьё спрятал? Не видать его тут. Пристрелить бы эту сволочь, как собаку!

— Обыщи-ка его, может, чего ценное найдётся у кержака.

— Да ничего у него нет, – проговорил злодей, выворачивая Устиновы карманы наизнанку.

— А глянь-ка, верёвка у него на шее. Поди, крестик там. Сними, вдруг он золотой или серебряный, – снова указал тот.

— Да нет, не золотой он и не серебряный. Обычный крестик, – сказал мужик, снимая верёвочку с шеи Устина.

— Нет, он вовсе не обычный! – выхватил крестик тот, что был с перевязанной рукой. – Гляди, на нём нет распятия! Точно! У этих раскольников распятие не в чести! Они никогда на крестах его не делают! Теперь я знаю, как мы его накажем! Мы его разопнём!

— Как разопнём?

— На кресте, как ещё-то? Кержаки не признают кресты с распятием, вот мы ему щас распятие и устроим! Скоро у него обе ладони станут с такими же дырками, как у меня!

— А где мы крест-то возьмём?

— Вон на свежей могиле новый крест стоит, оторви с него крышку-то, в самый раз и будет.

Один из мужиков отправился к кресту, а другой поволок Устина из избы. Тот застонал и открыл глаза. Он плохо соображал, что с ним происходит. Верхушки деревьев, солнце, крыша – всё закружилось перед его глазами. Каждая ступенька болью отзывалась в теле, когда злодей стаскивал его с крыльца. На траве Устину стало чуток полегче, не так больно спине. А куда же его тащат-то? В лес? Это же бабушкина могила! Они хотят закопать его рядом с ней? Ну и, слава Богу, он даже рад этому, отмучается, наконец.

Устина поставили и привалили к кресту. Но ноги его совсем не держали, он тут же сползал вниз. Его снова поднимали, а он снова падал.

— Привяжи его пока чем-нибудь, я в сарай схожу, – сказал раненый. – Видел я там в прошлый раз грабли деревянные, у них зубья длинные и толстые. Чем не гвозди? Дырки будут получше моей! – и он поднял вверх перевязанную руку.