Книга Суженый мой, ряженый, страница 48 – Вера Мосова

— Что нужно приготовить для поминального обеда? – спросила Ася.

— Хлеб, соль, вода и кутия – это обязательно, – ответил он коротко.

— И ничего не варить? – удивилась Ася.

— Уху. Сейчас я рыбу принесу.

— А почему вы картошку не сажаете в своём огороде? Сейчас её все сажают.

— Не положено! Это чёртовы яйца! – отрезал он и ушёл обратно в избушку, откуда вскоре донеслась его молитва.

Ася ещё раз глянула на ручеёк – кораблика уже не было видно, быстрое течение унесло его. Если не забьётся в заросли травы, то, может быть, куда-то и выплывет.

Проснувшийся в это время Иван подошёл к ручью, чтобы умыться. Сегодня им с сыном опять предстоит нелёгкий день. Сейчас они со Стёпкой вскочат в сёдла и продолжат прочёсывать лесную чащу. Нельзя им без Аси возвращаться домой. Никак нельзя. Вдруг прямо к его ладоням прибился маленький берестяной кораблик. Он взял его в руки и увидел вырезанное на парусе слово «Ася».

— Стёпка! Это она! – закричал Иван и бросился вверх по течению ручья.

Ася сидела подле избушки с кружкой молока в руке, когда на поляне вдруг появился Иван.

— Тятенька! – закричала она и бросилась к отцу. – Ты сыскал меня!

Следом за ним из зарослей показался Стёпка, который вёл в поводу Графиню и Ветерка. Позади Аси раздался суровый голос Устина:

— Зачем кричать? Имейте уважение к покойнице!

Ася тут же попросила у него прощения и объяснила отцу с братом, что в избе лежит Устинова бабушка, которую он сегодня предаст земле.

— Может, помочь чем надо? – спросил тут же Иван.

— Ничего не надо! Уходите! – сурово ответил парень. – Я дорогу укажу.

— Спасибо тебе, Устин, что приютил меня, не дал в лесу погибнуть. За кров и за пищу благодарю тебя, – прощаясь, сказала ему Ася.

Он лишь молча кивнул.

— Можно, я навещу тебя когда-нибудь? – спросила она, уже сидя на коне впереди отца.

— Нет! Негоже это! – отрезал парень.

— Тогда ты сам к нам заглядывай, коли нужда какая будет, – сказал ему Иван. – В заводе все наш двор знают, Беловых спросишь, тебе покажут. И спасибо тебе за дочь от всей нашей семьи.

Устин вывел их на едва заметную тропинку и сказал, как всегда, хмуро:

— Никуда с неё не сворачивайте, там впереди дорога будет.

Ася помахала ему рукой на прощанье, он молча повернулся и зашагал обратно.

Вскоре путники выбрались из лесной чащи на дорогу. Лошади бодро бежали. Ася радовалась своему спасению, но, в то же время, какая-то грустинка поселилась в душе. Она ведь должна была сегодня помочь Устину похоронить его бабку, приготовить поминальный обед, а сама уехала. Девица представляла, как он несёт домовину к могиле, как засыпает могилу землёй и ставит большой крест с голубцом, а потом одиноко сидит подле. Ей почему-то было нестерпимо жаль парня, хотелось помочь ему или просто утешить. За то время, что она провела в ските, Ася уже успела понять, что суровость Устина чаще напускная, на самом же деле он добрый, только почему-то скрывает это. Она слышала, как тот разговаривал с козами, когда ставил им пойло, как приветствовал утром ворону, которая прилетела на крыльцо, и объяснил Асе, что она каждое утро прилетает к нему трапезничать. Он тут же положил на ступеньку небольшой кусочек хлеба, ворона схватила его и улетела.

— Теперь до завтрева не появится, – сказал он. – Умная птица!