Книга Суженый мой, ряженый, страница 46 – Вера Мосова

— Не вой раньше времени! На заре искать поедем.

Всю ночь Анфиса и Тюша простояли на коленях у образов, каждая в своей избе. Нюта встала рядом с бабушкой и шептала слова молитвы. Ей не хотелось верить, что Ася пропала навсегда.

Лишь начало светать, Иван со Степаном оседлали коней и выехали со двора. Анфиса перекрестила их вослед. Вчерашняя малина так и стояла на полу в туесах, вокруг которых уже натекла лужица сока. Непорядок это, надо бы ягоды переработать. На Тюшу сейчас никакой надежды – не до того ей. Анфиса взялась за малину. Часть разложила для сушки, часть высыпала в медный таз и поставила варить. Она машинально двигалась по избе, а в душе основательно поселилась тревога за Асю. Куда бы она ни шла, что бы ни делала, перед глазами стояло лицо внучки. Такая девка хорошая выросла – добрая, незлобивая, работящая, и вот, поди ж ты, пропала! В это не хотелось верить. Ей бы сейчас замуж выходить да детей рожать, радуя всю семью. Неужели всё закончилось вот так и ничего уже не будет? Ни Асю Анфиса больше не увидит, ни правнуков от неё не дождётся. Она смахнула слезу, чтоб Нюта не видела её горя, довольно и того, что девка себя виноватит. Все они ушли из лесу, не найдя сестры, и все теперь горюют. Уж лучше бы Ася в монастырь ушла, как прежде хотела, зато жива бы осталась. Анфиса перекрестилась и опять смахнула слезу.

Иван со Стёпкой в это время скакали во весь опор, спеша на помощь Асе. Они свернули с дороги и углубились в лес.

— В какую сторону она побежала? – спросил Иван, когда они добрались до малинника.

Степан показал направление, и они двинулись туда.

— А дальше куда? – вновь вопрошал Иван.

Но кто же знает, куда могла она в страхе повернуть? Степан пожимал плечами.

Они изъездили все тропинки вокруг малинника, кричали, звали Асю, но всё тщетно. Куда она могла убежать, где сейчас плутает, да и жива ли ещё? Стёпка вновь и вновь скакал по тропинкам вглубь леса, моля Бога о помощи. Он возвращался, находил другую тропинку и вновь двигался по ней. Не мог он вернуться домой без сестры. Как же он дальше-то жить станет, зная, что сам же её и погубил по собственной дурости? Иван не упрекал его, понимая, что сейчас творится в душе парня. К чему теперь упрёки, коли Стёпка и сам себя казнит?

Уже ближе к вечеру Иван достал своё охотничье ружьё, которое специально прихватил с собой, и пару раз выстрелил в воздух, прислушиваясь, не откликнется ли кто на звуки выстрелов.

— Никак стреляют? – встрепенулась Ася, которая сидела в это время перед избушкой и перебирала пшеницу для поминальной кутьи.

Ася осмотрелась по сторонам. Вот было бы здорово, если б тятенька сейчас явился сюда за ней. Или Стёпка. Она вдруг вспомнила, что в сарае висит ружьё. Проснувшись утром, она его обнаружила и ещё подумала тогда, что если бы раньше знала о ружье, ей не так страшно было бы ночью. Ася опрометью кинулась в сарай, взяла ружьё и дважды выстрелила в воздух. Тут же прибежал Устин, злобно глянул на Асю, отнял у неё ружьё и поспешил обратно.

— Ты слышал? Слышал? – закричал Иван. – Нам ответили!

— Но у Аси нет ружья! – возразил отцу Стёпка.

— А может, тот, кто стрелял, видел её?! А может, она сейчас рядом с ним?! Надо срочно скакать туда!

На это Стёпка ничего возразить не мог, и они отправились в ту сторону, откуда прозвучали выстрелы. Ещё пару часов метались они по лесу, но так никого и не встретили. Начало смеркаться, и давно пришла пора возвращаться домой. Иван представил себе почерневшее лицо жены и немой упрёк в её взгляде и понял, что не может вернуться без дочери.