Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 54 – Вера Мосова

Вошёл Павел Иванович и с улыбкой произнёс:

— С чего это вдруг надулась моя маленькая девочка? Я тебя чем-то огорчил?

— Нет, что ты! – Нюра тут же постаралась сделать беспечное лицо.

— Вот за что я тебя полюбил, так это за то, что ты совсем не умеешь притворяться. На твоём милом личике написано всё, что ты чувствуешь. Тебя огорчила встреча с Амалией, я это понимаю. Но пойми и ты меня. У меня тоже есть своё прошлое, как, впрочем, и у тебя. Но стоит ли сейчас нам об этом горевать? Я сильно обжёгся в первом браке – долго и искренне любил человека лживого, не способного на настоящее чувство. К сожалению, я понял это далеко не сразу, жена моя была неимоверной притворщицей. Когда я её похоронил, то долго на женщин вообще внимания не обращал. Все они казались мне насквозь лживыми. С Амалией мы сошлись на почве жизненных огорчений и разочарований. Её муж был игрок. Умер от апоплексического удара, проиграв почти всё своё состояние. Осталась она с малым сыном на руках. У неё были какие-то свои небольшие доходы, тем и жила. Поначалу мне было с ней интересно. Она неглупа, остроумна, при желании может быть очень милой. Незаметно я увлёкся ею. Но со временем понял, что её интересую не столько я, сколько мои деньги, что, по сути, она ничем не отличается от моей первой жены. Я решил порвать с ней, о чём откровенно сказал. Она стала меня преследовать, писать письма, на которые я не отвечал. И тогда я решил жениться на девушке простой и доброй, но к которой я не стану испытывать сильных чувств. Мне достаточно было, чтоб она почитала мужа и рожала здоровых наследников. Скажу честно: не сразу я оценил тебя по достоинству. Но чем больше я тебя узнавал, тем больше убеждался в том, что именно такая жена мне и нужна. Я и не заметил, как влюбился, стал тосковать, рваться к тебе. Я старше тебя почти на двадцать лет, многое повидал и должен тебе сказать, что люди могут быть ещё более жестоки, чем Амалия сегодня, и тебе предстоит с этим столкнуться. Ты, главное, всегда помни, что я с тобой и никому не дам тебя в обиду.

— Спасибо тебе, Павлуша. Ты у меня такой… – Нюра не сразу подобрала нужное слово, – необыкновенный!

— Значит, больше хмуриться не будешь?

— Не буду!

— Ну, и правильно! В другой раз, прежде чем начать горевать, напрямую спроси меня о том, что тебя смущает, чтоб не было между нами никаких недомолвок.

Жена благодарно потянулась к нему, обвила руками за шею.

— Ты самый-самый лучший! – с нежностью произнесла она.

И он, счастливый, тут же увлёк её на кровать. Из комнаты они вышли только к ужину. А почему бы и нет? У них медовый месяц!

Нюра постепенно втягивалась в новую жизнь. Медовый месяц оправдал своё название – никогда ещё не бывало у неё такого сладкого житья. Она понемногу осваивалась, привыкала к роли хозяйки дома и к главной своей роли – любящей жены. Та, прежняя Нюра, даже представить себе не могла, что жизнь может быть такой насыщенной и интересной. Нынешняя же, Аннушка, а для прочих Анна Прохоровна, впитывала в себя эту новую жизнь, подобно губке. Конечно, не всё было так уж гладко. Но разве косые взгляды прислуги или незнание правил поведения в обществе способны испортить счастье, которое плещет через край? Павел Иванович основательно взялся за образование своей супруги, принеся ей в спальню стопочку книг, которые, по его мнению, она должна обязательно прочесть. Пока супруг был на службе, Нюра выходила с книгой в садик, устраивалась возле яблони, любуясь налитыми соком плодами, раскрывала книгу и погружалась в неведомый доселе мир. Она радовалась Рождеству вместе с жителями Диканьки, вместе с Татьяной Лариной писала письмо её возлюбленному или оплакивала несчастную Бэлу, загубленную Печориным. Она никак не могла понять этого странного героя. Чего он хочет от жизни? Почему он делает несчастными всех, кто находится рядом? Невольно вспомнился Алёша, который мог быть и бесконечно милым, и жестоким в своих поступках. Интересно, где он сейчас? Не арестовали ли его? Анна тут же постаралась отогнать недобрые воспоминания, всё это осталось в прежней жизни, и не стоит ворошить прошлое.