Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 42 – Вера Мосова

Вдруг раздались приглушённые голоса, и Нюра остановилась подле старой берёзы, что росла у дороги. Разговаривали двое.

— Ну, выйди хоть на минуточку, Глашенька, – умоляюще звучал тихий мужской голос.

— Не могу я, Павлуша, не ровён час, батюшка проснётся, – отвечал ему девичий голосок. – Он грозился в монастырь меня отправить, если ещё раз вместе с тобой увидит.

Нюра затаилась возле дерева. Приглядевшись получше, она различила девичью головку в раскрытом окне добротной избы. Под окном стоял парень.

— Давай сбежим прямо сейчас, пока он спит! – прошептал он.

— Боязно мне! – ответила девушка. – Куда нам бежать-то? Где нас кто ждёт? А ну, как ты натешишься мною, да и бросишь? Что тогда? Мы даже повенчаться с тобой по-людски не сможем! Тебе ведь в церковь-то путь заказан! Ты ж не примешь новой веры! Мой тятенька не позволит мне за тебя пойти.

— Да как же я тебя брошу, если люблю больше жизни своей? Я жениться на тебе хочу!

— Тятенька кричал давеча, что кержак ему в зятья не нужен. Да и твои против будут!

— А какая разница – кержак ли, не кержак? Всё едино – люди!

— Это нам с тобой едино, а их попробуй убедить!

Вдруг окно резко затворилось, и в доме раздались приглушённые голоса. Парень тут же присел под окном и, крадучись, стал пробираться вдоль избы, а потом стремглав бросился прочь.

Загремели тяжелые шаги, кто-то быстро спускался по ступеням, звякнул засов, и раздался громкий крик:

— Стой, паскудник! Я те щас бока-то намну! Мигом отучу девкам головы дурить!

Из ворот выскочил крепкий мужик, осмотрелся по сторонам и бросил сердито:

— Тьфу ты, срамник, убёг!

Он махнул рукой, развернулся и ушёл во двор. Снова загремел засов, протопали шаги по ступеням крыльца, и в избе опять зазвучали голоса. Мужской – громко и назидательно, а женский – тихо, оправдываясь.

Нюра вышла из своего укрытия и так же неслышно продолжила путь. На душе стало совсем тоскливо. Ну, почему люди сами себе преграды создают на пути к счастью? Всем что-то мешает: кому вера, кому бедность, кому ещё чего. Вдруг она услыхала тихое пофыркивание. Возле забора, выходящего в какой-то проулок, стояла привязанная за узду лошадь. Нюра подошла к ней, погладила по морде. Напахнуло знакомым – родным двором, детством, домом. У них во дворе всегда были лошади, и свои, и чужие. Она с детства любила этих красивых и умных животных. Лошадь выжидательно потянулась к девушке теплыми влажными губами.

— Ты гостинца хочешь, милая? Прости, голубушка, нет у меня ничего.

Нюра осмотрелась по сторонам, где-то ведь должен быть хозяин. Как же её бросили тут одну? А может, вскочить сейчас в стремя да вперёд? Отец с детства приучил дочерей к верховой езде. Всё, мол, в жизни может сгодиться. Вот и сгодилось! Пешком-то она как раз до утра шагать будет. А тут такой случай. Тогда, правда, получится, что она украла лошадь, а Нюра отродясь ничего чужого не брала.

— Эй, ты, не тронь чужую скотину! – раздалось за спиной.

Голос показался Нюре знакомым. Она обернулась. Ну, конечно, это тот незадачливый жених! Как она сразу-то не догадалась? Кто ещё мог бросить тут кобылу? Та же, услыхав голос хозяина, затрясла головой.

— А ты и пеший быстро бегаешь! Зачем она тебе? – расхрабрилась Нюра.

Раньше она не позволила бы себе так разговаривать с незнакомым человеком, но пережитый страх и жгучее желание спастись добавили ей храбрости. Ей вдруг показалось, что это не она, а какая-нибудь книжная героиня так себя ведёт, а Нюра лишь наблюдает за ней. Парень смутился, ему было неловко осознавать, что эта барыня видела, как он улепётывал. Только и сама она выглядела как-то странно: прическа растрёпана, оборка на платье сбоку оторвана и тащится по земле. Приглядевшись повнимательнее, он понял, что перед ним совсем юная особа. Нюра ощутила нелепость своего вида в этом месте в ночное время и решительно обратилась к парню: